Солнце - Ник Гернар

перечне способностей есть восемь способов того, как можно убить человека. И ни одного — как сохранить ему жизнь. Профессор умер. Рифт открылся недалеко от нас. На месте большого жилищного комплекса, где под стеклянной крышей цвела карликовая сакура. Но ее больше нет. Только щель в преисподнюю. Я дышу в открытое окно, но легким не хватает воздуха. Снег тает превращается в грязь. И в этой грязи я вижу трупы двух уборщиков в оранжевых комбинезонах. Свет отрубился, но я и так все вижу, как на закате в конце дня — отчетливо и в красных тонах. Интерфейс, который был изъят у Жреца, я спрячу в ухе профессора. Забери их потом. Его интерфейс и мой.»

Что?

Он это всерьез?

Дурак. Мальчишка.

«Немедленно запри все двери и окна и жди меня!» — написал я ему.

Амару ответил:

«Я вижу, как вспышки зеленого сияния в небе становятся все длительней по времени. Как по земле начинают простреливать тонкие зеленые молнии, и каждая из них откликается болью в висках. Это буря, Отшельник. И скоро она выжжет здесь все живое. Я видел такое во сне. Но интерфейсам это никак не повредит. Так что у тебя нет рациональной причины спешить сюда».

Я тихо выругался, чувствуя, как внутри закипает бешенство.

Мелкий идиот!

Я метнулся к сейфу в углу кабинета.

— Напиши сообщение пользователю «Смерть»! — приказал я голосовому помощнику, вытаскивая из сейфа оружие. — Сделай все, как я сказал! Сиди тихо, дыши через раз и даже не вздумай никуда высовываться. Я буду через полчаса! Конец связи!

В тот момент я даже не задавался вопросом, почему мне так надо, чтобы он выжил.

Наверное, можно было бы сказать, что просто он был сильным и потому казался мне ценным. Или что я не мог допустить потерю еще одного ключевого персонажа из нашей четверки накануне игры.

Но на самом деле я об этом вообще не думал.

Просто где-то там был пацан шестнадцати лет с телом мертвого опекуна на руках.

И черт знает, почему, но я чувствовал за него ответственность.

Голова больше не болела, картинка за окном не вызывала мурашки по спине. Вместо всего этого пришла холодная, расчетливая ясность.

Надо было действовать.

Я зарядил пистолет, кинул на шею автомат и сунул в карманы пару респираторов и несколько запасных магазинов.

Рифт открылся в жилом квартале. Это означало тысячи погибших мгновенно и десятки тысяч — в ближайшие часы, если буря накроет город до того, как службы эвакуации успеют сработать.

Следовательно, город накроет паника, хаос и, возможно, первая волна юрок.

Я вытащил из аптечки три самые ходовые сыворотки, упаковал в кейс, защелкнул крышку. На всякий случай. И рацию, чтобы попытаться поймать рабочую волну спецслужб и понимать, что происходит.

Потом сорвал куртку со спинки кресла и поспешил на выход, не обращая внимания на возражения охраны.

В воздухе остро пахло озоном. Мороз резко спал, снег стал пористым и рыхлым.

Я прыгнул в машину. Еще раз взглянул на рифт, виднеющийся из-за высоток.

Он рос. Медленно, но неуклонно, как опухоль. Белое сияние вокруг него пульсировало в такт чему-то, что я не мог слышать, но почти ощущал кожей. Зеленые всполохи в небе становились все ярче.

Буря приближалась.

Я завел машину, вырулил с парковки и втопил педаль газа. Живее, вперед!

Удерживая одной рукой руль, я принялся мучить рацию. Минут пять прыгал по частотам, пока не поймал обрывки переговоров спецслужб.

«…эвакуация юго-восточного сектора, всем постам…»

«…количество жертв пока не установлено, ориентировочно от трех до пяти тысяч…»

«…буря накроет юго-восточный район города ориентировочно через час, всем подразделениям…»

Оптимисты, блин.

Какой нахрен час? Даже я, ничего толком не понимающий в пустошах, нутром чуял — времени в запасе почти не осталось.

Успеть бы.

Я вылетел на улицу и вжал педаль газа в пол.

Город начинало лихорадить.

На темных дорогах вспыхивали фары автомобилей.

Машины спецслужб пытались перегородить дороги, чтобы как-то упорядочить или вообще остановить движение, но автомобили выезжали прямо на тротуары, сбивая выставленные рекламные щиты и погасшие украшения. Черные тени метались по дворам, не понимая, куда бежать.

Где-то впереди уже стреляли.

Тут из-за угла прямо мне под колеса выпрыгнул какой-то мужик в зеленом пальто, и я едва успел ударить по тормозам, чтобы не переехать его к чертям.

Я открыл окно, выматерил его так, чтобы полегчало, и поехал дальше, вслушиваясь в выстрелы, визг тормозов, нарастающие крики и спокойный голос из громкоговорителя, призывающий не паниковать и оставаться в домах.

Удивительно, но небо до сих пор оставалось свободным от вертушек. Даже дронов не было видно. Видимо, тот всплеск, который убил мой телефон, накрыл навигационную систему, и военные пока с этим не справились.

Я вырулил на проспект и наткнулся на СБ-шников. Пара патрульных выскочили ко мне, размахивая руками, пытаясь остановить. Но я только предупреждающе моргнул фарами и, сигналя на всю улицу, не сбавляя скорости устремился к ним, пока наконец парни не поняли, что имеют дело с наглухо отбитым персонажем и не бросились врассыпную.

Я мчался навстречу основной волне. Все бежали от рифта, а я торопился прямо к нему, выжимая из двигателя все, что можно.

Людей и машин на улицах становилось все больше.

Снова послышались выстрелы — это эсбэшники на перекрестке расстреляли трех молодых парней, один из которых успел показать огромную когтистую лапу изменённого.

В рации трещало:

«…поступило сообщение о прорыве! Повторяю, прорыв в секторе семь-цэ! Твари прошли через заслон!»

Точно, они же все активизируются в бури!

Я вспомнил, как мы забивали вентиляционную систему рубленными юрками и содрогнулся.

— Амару, — пробормотал я вслух. — Только не высовывайся. Только сиди тихо.

Если подумать, этот парень в своей жизни толком ничего и не видел, кроме смерти. Потому и сам получил эту роль от Кукольника.

Но если до сих пор она приходила за другими, то в этот раз могла прихватить и его самого.

Рифт вырастал передо мной с каждой минутой. Я уже видел его не как столб света вдалеке, а как огромную рваную рану в реальности, занимающую полнеба. Края разлома пульсировали, извергая грязно-красное свечение.

Я свернул на улицу, ведущую к жилому комплексу, и чуть не врезался в армейский блокпост. Солдаты в защите выставили ограждение, за которым по проспекту одна за другой брызгали растаявшей грязью пехотные машины, набитые гражданскими.

Это началась эвакуация.

— Стой! Дальше нельзя! — заорал офицер, подбегая к машине.

Я опустил стекло.

— Я — личный помощник господина Яна Данилевского по