Мастер молний. Книга I - Яков Барр

любой процесс, связанный с электричеством, я смог наладить и с этим прибором контакт. Когда бабуля наконец забрала деньги, роскошные три двадцатки, и ушла по своим делам, подозрительно взглянув на меня, я сделал шаг к аппарату. Я уже знал, что надо делать с прибором и картой. И прости меня банковская система в любом мире, но мелочи вроде знания пин-кода меня не способны остановить. Точнее говоря, едва воткнув карту, я уже знал, какие цифры ждет от меня система.

На счету у Питера было не так уж много денег, всего двести двадцать долларов. Я проверил остальные карты, тоже не такие уж богатые, но среди них нашлась кредитка, которой можно было расплачиваться в долг. Питер уже успел задолжать немного денег, но лимит и близко не исчерпался.

Ну что же, мои финансовые дела потихоньку начали налаживаться. Хотя все эти небольшие суммы и близко не походили на средства, которыми я привык распоряжаться за последние лет пятьсот.

Вечерело, пора было возвращаться к Монике. Я даже немного соскучился по этой девушке. Я знаю, что она замужем и не так уж молода по местным меркам, но по сравнению с таким стариканом, как я, все люди кажутся юными несмышленышами.

Я вспомнил весьма бедственное состояние холодильника моей пассии, а потому решил зайти в местный ресторанчик и заказать немного еды с собой. Народу в Саксе было даже больше, чем накануне, все столики оказались заняты, метрдотель, важный, как привратник бога, предложил мне подождать, как и двум парам, вяло обсуждавшим прошедший день и беззлобно переругивавшимся.

— Идите ко мне! — раздался голос из зала.

Я заметил усталую девушку Миру, сидевшую за одним из столиков и махавшую мне рукой.

— Похоже, место мне нашлось, — сообщил я привратнику.

— Приятное аппетита, сэр, — равнодушно ответил он.

— Ну как, удалось вам купить все, что хотели? — спросила девушка, когда я уселся напротив нее.

— Да, спасибо, вы и ваши коллеги чрезвычайно любезны.

— Филипп говорил, что именно я прислала вас, но помню, что говорила не с вами. Тот джентльмен был немного старше, — Мира с интересом рассматривала меня. — Однако, вы чем-то похожи.

— Это мой дядя, — начал я вдохновенно врать, — он обучил меня ювелирному мастерству, мы в Нью-Йорке проездом и налегке. К сожалению, дядя вынужден уехать по делам, а я задержусь на несколько дней.

— У всех есть дяди, — улыбнулась Мира немного грустно. — Вот и у Филиппа тоже.

— Мистер Ченинг вам нравится? — спросил я. — Мы совсем недолго общались, но он говорил о вас с заметной симпатией.

— Вот как? — оживилась девушка.

Официанты не торопились обращать на нас внимания, так что я назвал Мире адрес Питера Вандерера и спросил, какой маршрут покажется туристу вроде меня самым живописным.

— Адская Кухня! — воскликнула девушка. — Живописный район. У него опасная репутация, но это в прошлом! Вы пойдете прямо сейчас?

— Нет, утром. Я планирую заняться гимнастикой в Центральном Парке, а оттуда бы прогулялся до этой вашей Кухни.

— Жаль, там красиво по вечерам, море огней, то, за что все любят Манхеттен. Но в любом случае вам стоит дойти до Таймс-Сквер оттуда по Сорок Пятой до Девятого Авеню и уже по нему пройти до нужной улицы.

Мира открыла карту на смартфоне и прочертила пальчиком маршрут.

Я едва успел поблагодарить ее. Пара за соседним столиком, все это время что-то тихо, но возбужденно обсуждавшая, резко вскочила на ноги Скатерть, дешевая, с синтетическим блеском, соскользнула, увлекая за собой тарелки. Фарфор разбился, но это уже не имело значения.

Дама отвесила звонкую пощечину своему кавалеру. А затем началось нечто. Его тело задрожало, кожа натянулась, как переполненный воздушный шар. Мужчина стремительно увеличился в размерах, теряя форму. Женщина рухнула на колени, вцепившись пальцами в волосы, и завизжала тонким пронзительным голосом.

Чудище, уже вовсе не похожее на человека, раздулось, превратившись в бесформенный, пульсирующий ком плоти, живой шар почти трех метров в диаметре. Очередной рывок, шар лопнул с мерзким хлюпающим хлопком. Ошметки полетели в разные стороны. Они прилипали к синтетическим скатертям, к кожаным диванам, к шелковым платьям и горели.

Тот, кто минуту назад походил на человека, а потом превратился в зажигательную бомбу, каким-то чудом выжил, вновь став похожим на особь Homo Sapiens. Он подбежал окну и выпрыгнул, с легкостью разбив стекло.

Я не мог следить за ним дальше. Ресторан горел, люди вопили, пытаясь сбить с себя пламя. Я же смотрел на Миру.

Глава 6

Один из «снарядов» угодил Мире голову, оставив от нее уголек. Я не представлял, как бы смог ее вылечить. Второй человек за сегодня умирает у меня на руках, и в отличие от маньяка-охотника эту девушку мне действительно жаль.

Помещение заполнил дым. Я ринулся к окну и сразу заметил человека-горелку, который без особых проблем, спрыгнув с внушительной высоты, встал и помчался прочь. Но не так далеко он убежал. Рядом с ним резко притормозил белый фургон без каких-либо логотипов и надписей.

Усилив зрение заклинанием «магического бинокля», я разглядел, как трое в костюмах химзащиты окружили монстра, залили его вязкой жидкостью из подобия огнетушителей и затолкали в кузов. Через мгновение фургон исчез, оставив только дымящийся след от покрышек. Я хотел уже покинуть Сакс тем же путем, прыжок и мне не принес бы вреда, особенно, если уйти через тень, но в горящем все сильнее ресторане оставалось слишком много людей.

С точки зрения мага огонь — такая же форма энергии. Если мои кормики могут сожрать файербол и не подавиться, то и с пожаром они справятся. Я чуть-чуть модифицировал свою обычную защиту и натравил ее на пламя. Избыток энергии, которую мне жорики исправно поставляли, я сбрасывал первым же способом, пришедшим мне в голову — начал создавать фигурки носорога из ледяного стекла, он же — айсер.

Этот материал — моя фирменная разработка. На вид он не отличается от обычного стекла, только холодный как лед при любой погоде и невероятно твердый: его практически невозможно повредить ни физическими, ни магическими средствами. Не спрашивайте, почему я творил из него именно носорогов, это вышло почти рефлекторно.

И уж точно я не в курсе, откуда на стене возник силуэт носорога, нарисованный копотью. Я не стал особо рассуждать о глупостях, окружил себя аурой невнимания и выпрыгнул из окна. Падение на несколько метров не