Третий. Том 4 - INDIGO

— Сам пришёл.

— В полицию?

— Конечно.

— Зачем?

— Так надо было. Я им сто раз говорил, что ни в чём не виноват, а мне двадцать пять лет колонии ни за что дали.

— Это много. Тебе сейчас сколько лет?

— Сто тридцать семь или восемь, я сам уже не помню.

— Солидно. Освободишься и будет сто шестьдесят два. А столько живут?

— Живут и больше. Вот только не выйду я, мне нужно было проходить процедуру омоложения, а как я её пройду в колонии? — он вновь стал ходить взад-вперед по камере.

— Да не переживай так, может, обойдется. В колонии тоже разумные живут.

— Молод ты ещё для этого. Кстати, а тебя за что сюда посадили?

— За лестницу, я её немного повредил.

— Вот беспредельщики! Твари! Ублюдки! — он ещё долго возмущался, а я не понимал, в адрес кого это он. Если насчёт местных полицейских, то я полностью разделял его чувства. — Как тебя зовут? — неожиданно он спросил.

— Официально Отпуск, для друзей Клим.

— Клим, а над тобой суд уже был?

— Да, два года колонии присудили.

— Это не планета, а какой-то беспредел!

— А ты что, не местный?

— Нет, конечно.

— А тебя как зовут?

— Профессор Эдмундос Басриали.

— Профессор чего?

— Профессор биологии.

Стиральная машина пискнула, сообщив, что одежда постиралась, и я поковылял к ней. Одеваться мне было сложно, с большим трудом натянул на себя комбинезон. Не успел закончить с этим, как дверь камеры открылась и в помещение зашли трое. Двое уже знакомых мне полицейских и третий, его я видел в первый раз. Этот третий также был одет в форму, но другую, хотя и очень похожую на форму полицейских. Всё различие было в цвете формы: если у полицейских форма сине-серого цвета, то у новенького она светло-фиолетовая.

— Ну что, этих двоих надо у вас забрать? — спросил этот третий и посмотрел в планшет, что держал в руках.

— Да. Держи все документы по ним. Всё в порядке, — ответил ему полицейский.

— Как-то он выглядит не очень? — и посмотрел на меня.

— Да, красавчик, посмотри на него. Может, что-то съел вчера не то.

— Они здесь заказывают еду с ресторанов. Мы не проверяем её, нам запрещено, — добавил второй полицейский.

— Ничего мы не заказываем! — вмешался в их разговор профессор. — Вы мне связь обещали, креды взяли, а ничего не предоставили!

— Бредит, — сказал полицейский и сунул под нос профессору дубинку.

— С ним такое постоянно бывает, — добавил второй полицейский.

— Клиент сложный, сразу предупреждаю, постоянно что-то требует, — предупредил первый полицейский.

— С этим всё понятно. Что по второму?

— Да всё с ним в порядке. Быстро встал! — последнее адресовалось мне.

— Да пошёл ты! — ответил ему.

— Этот борзый, сразу предупреждаю.

— Вижу, но он, по-моему, не ходячий.

— Ну что ты, он даже бегает. А ну, вставай!

Честно говоря, поначалу хотел послать его, но подумал, если этот третий не заберёт меня в колонию, другие двое меня здесь прикончат. Поэтому я попытался встать. С трудом, но мне удалось встать под изучающими взглядами всех троих.

— Вы что, издеваетесь? Он же не ходячий. Зачем он мне такой?

— Да нормальный он, ходит.

— Нет, такого не возьму.

— Пойдём это обсудим не в камере, — они вышли из камеры.

— Не хотят тебя забирать, — шепнул мне профессор.

— Сейчас кредов ему дадут и согласится.

— Мне не эти, а полицейские до них, обещали убийцу подселить, чтобы он меня прикончил за жалобу на них.

— Профессор вы с какой планеты попали сюда?

— Карибии, а что?

— Да так, думаю, какие там наивные экземпляры водятся.

— А за что они тебя так не любят?

— Мстят.

— За что?

— Ну вот видишь, и все проблемы решились, — сказал полицейский, когда они вернулись и посмотрел на меня. — Надевай! — и бросил мне наручники.

Честно говоря, очень хотелось запустить ими в ответ, но пришлось сдерживать свои эмоции и просто надеть их на руки. На профессоре полицейские застегнули наручники сами. После чего нас вывели в закрытый со всех сторон двор. Впервые за долгое время я увидел местное светило. Оно уже клонилось к закату. Во дворе, после постоянной температуры в полиции, было непривычно жарко. Впрочем, нас быстро запихали в куб, стоявший рядом, и закрепили к креслам. Думал, полицейские полетят с нами, но они остались.

— Мы ещё встретимся! — сказал один из полицейских, перед тем как стали закрываться ворота куба.

— Очень на это надеюсь, и помни, у тебя осталось всего два года жизни, пока я там отдыхать буду.

— Не переживай, тебя там ожидает первоклассный отдых.

— Это же отлично.

Что он ответил, я не услышал. Дверь закрылась и, куб подняв клубы пыли, начал взлетать.

Глава 8

Не знаешь, долго нам лететь? — спросил профессор, как только мы набрали высоту и скорость. Он наблюдал за происходящим снаружи через небольшую щелку решётчатого окна, расположенного рядом с креслом, к которому его приковали.

— Без понятия.

— Мне говорили, что здесь могут сбить.

— Запросто. Тем более такой медленный транспорт, как наш. Падальщики не станут сбивать тюремный транспорт, он им не интересен.

— Отчего же, думаю, мы им как рабы интересны.

— Знаешь, я видел рабов у них. И сильно сомневаюсь, что их заинтересуют один старый профессор и подросток.

— А тебе сколько лет?

— Шестнадцать.

— Выглядишь старше своих лет.

— А чем заключённые занимаются в колонии?

— Работают обычно.

— Это я понимаю, а чем они там занимаются? Это я к тому, что у меня нет нейросети.

— Не знаю, я ведь не местный.

Наш куб неожиданно пошёл на снижение.

— Что там? — спросил у профессора, смотрящего в окно.

— Или нам сейчас ещё добавят заключённых, или мы прилетели, — задумчиво ответил профессор.

Когда куб приземлился, задняя дверь открылась и к нам неторопливо зашел разумный, что нас забирал из полиции. В руках он держал два рабских ошейника.

— Отпуск Варгос? — спросил он, приблизившись ко мне.

— Обратитесь к моему заместителю, вон он сидит в кресле