Искусство наследования секретов - Барбара О'Нил

– Это было смело. Я не знала эту историю. Только чувствовала, что между мужем и вашей матерью что-то было. Я думала, они были любовниками, – покачав головой, миссис Малакар убрала с моего лица волосы. – За преступления мужчин всегда расплачиваются женщины.

– Я даже старше, чем полагала, – кисло усмехнулась я.

Миссис Малакар сцепила руки на коленях. И кивнула:

– Вам следует сказать это Самиру. Но я не думаю, что для него это имеет значение. Он самонадеян и своенравен как лорд, – мать Самира прикоснулась к браслету на моем запястье, браслету Нандини: – И, пожалуй, в свете всех этих событий, это не так уж и важно.

Я кивнула.

– Спасибо вам за все, – сказала я и, сделав глубокий вдох, добавила: – Мне нужно кое-что сделать.

Самир с Харшадом ждали внизу, в уже закрытом ресторане.

– Мне жаль, что все так вышло с вашей матерью и сестрой, – сказала я.

– Спасибо вам. Мне тоже очень жаль вашу мать.

Я кивнула и вдруг осознала, что на кухне царила полнейшая тишина.

– А где Пави?

– Она закрыла ресторан. А куда ушла, я не знаю.

– Вы не попросите ее позвонить мне, когда она вернется? – Когда мистер Малакар кивнул, я повернулась к его сыну: – Самир, ты отвезешь меня домой? Мне нужно кое-что сделать.

Лицо Самира озарилось нежностью, и все пространство между нами заполнили слова, сказанные нами друг другу утром.

– Отвезу.

В машине Самир сказал:

– Тебе все же следует освоить левостороннее вождение. Если ты решишь остаться, конечно…

Я была настолько истощена усталостью и эмоциями, что смогла лишь кивнуть и откинуть голову на подголовник:

– Мне нужен перерыв в делах, на пару дней. Я так устала…

– Если ты устала, – резонно рассудил Самир, – Тебе надо выспаться.

– М-мм, – я погрузилась в полудрему еще до того, как мы выехали с парковки.

По прибытии на место Самир проводил меня до двери:

– Ничего не делай. Ложись сразу спать!

Я кивнула и, пошатываясь, направилась в свою новую спальню.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Было утро, когда я проснулась – с пересохшим ртом и легким головокружением от того, что накануне толком не поела. Но, поспешив в ванную, я осознала, что в голове у меня прояснилось: туман рассеялся. Приняв душ и вымыв волосы, я приготовила себе на завтрак яичницу с беконом и тостами, а в новеньком френч-прессе заварила кофе, добавив в него настоящий сахар и сливки. Так, как я любила!

При всем своем праведном негодовании, я не удержалась и заглянула в конверт Алекса. Его предложение, действительно, было солидным. Все равно, что сорвать джек-пот в лотерее. Мне никогда бы не пришлось работать. Я смогла бы купить себе большой дом на море, рисовать и путешествовать, куда бы ни пожелала.

Я зажила бы лучше, чем в самых смелых мечтаниях.

А на другой чаше весов находилась усадьба. Поместье. Земля и люди. Мама прошла через столько мытарств и тягот, чтобы увезти меня сначала из Розмера, а потом вернуть. И я все еще не вполне понимала, почему. Почему она хотела, чтобы я сюда вернулась? Почему не дала старым развалинам сравняться с землей?

И еще этот пожар… Я еще не оценила его последствий.

Перед тем, как что-либо решить, мне следовало разобраться во всем – в том, что случилось в Розмере прошлой ночью, что происходило в нем две недели, десятки, сотни лет назад. А единственным способом это сделать было набраться смелости и осмотреть усадьбу. Самой!

Ход с кухни оказался заблокирован. Я заглянула в окно. Дымовые пятна не позволили рассмотреть все тщательно, но повреждения получили и стены, и потолок.

Обходя дом, я дотрагивалась до камней, заставлявших его сверкать; под ногами хрустели сосновые иголки и листья, к аромату которых примешивался душок увядания и тлена. Окна первого этажа тянулись над моей головой, и в попытке понять, пострадали ли они от огня, я то и дело поднимала глаза вверх. Но с земли окна казались целыми.

Наконец, мне открылся передний фасад. На первом этаже окна уцелели, на втором остались без стекол, а на третьем даже рамы кое-где перекосило. Я нахмурилась. Могла ли комната, когда-то занявшаяся огнем первой, стать эпицентром пожара и в этот раз? Прошлой ночью мне показалось, что им была кухня.

При мысли о той комнате меня бросило в дрожь.

Из кустов выскочил кот и мяукнул.

– Мяу-Мяу! – воскликнула я. – Ты не пострадал?

Кот выглядел хорошо. Разве что помрачней, чем обычно. И когда я нагнулась, чтобы взять его на руки, он не стал противиться, а положил голову мне на плечо и что-то замурлыкал на ухо.

– Прости меня! Ты, наверное, такого ужаса натерпелся. Тебе было очень страшно?

В ответ прозвучало хриплое «Мяу». Я погладила кота по длинной, наэлектризованной шерсти.

– Давай покончим с этим раз и навсегда, – попыталась я унести кота с собой. Но его тело вдруг сильно напряглось. И когда я подошла к передней двери, кот вырвался из моих рук и соскочил наземь. К моему большому разочарованию. – Пойдешь со мной? – спросила я, открыв дверь.

Кот сел, обвив лапы пушистым хвостом.

Осознав, что дождь прекратился, я оглянулась на деревню. Она сверкала в дымчатой дали, соломенные крыши сливались в причудливый узор на фоне грифельного неба. Здесь ли было мое место? Должна ли я была «присягнуть на верность» этому краю? Да и вообще – нуждались ли его жители в сохранении поместья в наше время?

Дверь слегка залипла, я толкнула ее посильнее и ввалилась в главный холл. Вот она – величественная елизаветинская лестница! На дереве темнели пятна копоти, но явных повреждений я не увидела. Но только в этот момент поняла, как сильно я надеялась на это. Окно вроде бы тоже осталось цело.

А вот в гостиной ущерб от пожара был очевидным; в потолке зияли дыры и трещины, почерневшие балки свисали вниз. Двигаться в этом направлении было слишком опасно, и, обойдя лестницу с другой стороны, я заглянула в библиотеку, примыкавшую к бальному залу, и без того пострадавшему от времени и обрушившейся под напором ливней крыши. Но именно здесь велись основные работы, и прогресс был налицо. В воздухе витал приятный запах свежей древесины, полы были зачищены. Новые полки ждали новые книги, а, может быть, и старые. С сиденья под окном была содрана старая обивка, а рядом лежал рулон новой материи. Маленькой девочке во мне захотелось взять книжку, присесть под окном и полюбоваться из него на деревню. В стекле словно застыло отражение чьей-то фигуры. «Мамы, наверное, – подумала я. – Похоже, она