Корни - Алекс Хейли

От дверей она смотрела вслед Кунте, пока он не скрылся из виду, а потом уставилась на подарок. Она была поражена. Белл взяла ступку и пестик, принесла их на кухню, изумленно рассмотрела резьбу, а потом заплакала.

Она провела на плантации Уоллеров двадцать два года – и впервые мужчина сделал что-то для нее собственными руками. Белл терзалась чувством вины за свое обращение с Кунтой. Она вспомнила, как странно вели себя в последнее время Скрипач и садовник, слушая ее жалобы на него. Наверное, они все знали. Но она не была уверена, зная, насколько молчаливым и сдержанным может быть этот африканец.

Белл запуталась в собственных чувствах. Она не знала, как ей вести себя, когда после обеда Кунта придет узнать, не собирается ли масса куда-то поехать. Она была рада, что у нее есть время, чтобы собраться с мыслями. А Кунта сидел в своей хижине и чувствовал себя очень странно: он терзался от унижения за свой глупый поступок и в то же время был просто на седьмом небе от счастья. Что заставило его сделать это? Что она по-думает? Кунта трепетал из-за необходимости вернуться на кухню после обеда.

Но час настал, и Кунта заковылял к дому, словно на казнь. Увидев, что ступки с пестиком на ступеньках нет, он обрадовался и испугался одновременно. Приоткрыв дверь, Кунта увидел, что Белл поставила их на пол у порога, словно не поняв, зачем он оставил их здесь. Когда он постучал, Белл повернулась, как будто не заметив его появления. Она старалась казаться абсолютно спокойной, когда открывала дверь и впускала его. Плохой знак, подумал Кунта – Белл не открывала ему дверь уже несколько месяцев. Но ему хотелось войти, хотя он никак не мог решиться сделать первый шаг. Застыв на месте, Кунта спокойно спросил про массу, а Белл, скрыв свою обиду и смятение, так же спокойно ответила, что масса не собирается никуда ехать после обеда. Кунта повернулся, чтобы уйти, и тут Белл добавила:

– Он целый день пишет письма.

Все, что можно было сказать, вылетело у нее из головы, и она смогла лишь невнятно пробормотать:

– Что это? – указывая на ступку с пестиком.

Кунте сквозь землю захотелось провалиться. Но он собрался с силами и почти сердито ответил:

– Чтобы ты толкла кукурузу.

Белл не могла отвести от него глаз. Смешанные чувства были написаны на ее лице. Решив, что повисшая пауза – хороший повод, чтобы уйти, Кунта повернулся и зашагал прочь, не говоря ни слова. Белл почувствовала себя полной дурой.

Следующие две недели они лишь здоровались и совсем не разговаривали. Потом Белл дала Кунте кусок кукурузного хлеба. Невнятно поблагодарив, он вернулся в свою хижину и съел хлеб, еще горячий и пропитанный маслом. Он был глубоко тронут. Почти наверняка она испекла его из кукурузы, которую толкла в подаренной ступке. Но еще до этого Кунта решил, что с Белл нужно поговорить. Встретившись с ней после обеда, он заставил себя сказать фразу, которую долго репетировал и заучивал наизусть.

– Мне хочется перемолвиться с тобой словечком после ужина.

Белл мгновенно парировала:

– Мне все равно! – и тут же пожалела.

К ужину Кунта окончательно себя истерзал. Почему она так сказала? Действительно ли ей все равно? Или она просто делает вид? А если ей все равно, то почему она испекла ему хлеб? Он бы с радостью разделил его с ней. Но ни он, ни Белл не помнили, где договорились встретиться. В конце концов Кунта решил, что Белл ждет его у своей хижины. Но в глубине души он надеялся, что масса Уоллер получит какой-нибудь срочный вызов. Когда оказалось, что ехать никуда не надо и откладывать разговор больше невозможно, он сделал глубокий вдох, открыл дверь хижины и как ни в чем не бывало зашагал к амбару. Из амбара он вышел, крутя в руках набор упряжи – чтобы каждый, кто встретит его, сразу же понял, что он тут делает. Кунта пошел к хижине Белл. Убедившись, что рядом никого нет, он очень тихо постучал.

Дверь открылась почти в тот же момент, когда его пальцы коснулись дерева. Белл сразу же вышла. Посмотрев на упряжь, потом на Кунту, она ничего не сказала. Он тоже промолчал. Белл молча пошла к изгороди, он следовал в шаге за ней. Взошел полумесяц. В его бледном свете они шли, не говоря ни слова. Лиана обвилась вокруг его левой ноги, и Кунта споткнулся, коснувшись плеча Белл. Он сразу же отпрянул. Судорожно подыскивая, что можно сказать, Кунта ловил себя на мысли, что лучше бы ему идти с садовником или Скрипачом – с кем угодно, только не с Белл.

Первой нарушила молчание она:

– Белые люди говорят, что генерал Вашингтон будет президентом.

Кунта хотел спросить, что это значит, но не стал, рассчитывая, что она будет говорить и дальше.

– А еще один масса по имени Джон Адамс станет вице-президентом, – продолжила Белл.

Кунта почувствовал, что должен хоть что-то сказать, чтобы поддержать разговор.

– Вчера я возил массу к его брату, повидать девочку.

Сказав это, он сразу же почувствовал себя очень глупо – ведь Белл это было прекрасно известно.

– Господи, как он любит этого ребенка! – сказала Белл, тоже чувствуя себя глупо, потому что всегда говорила одно и то же про маленькую мисси Анну. Снова повисла пауза, но Белл решительно продолжила: – Не знаю, много ли тебе известно о брате массы. Он чиновник в округе Спотсильвания, но у него никогда не было такого ума, как у нашего массы. – Она еще немного помолчала и добавила: – Я внимательно слушаю все, что говорят. Я знаю гораздо больше, чем вы все думаете.

Белл искоса посмотрела на Кунту.

– Мне никогда не нравился этот масса Джон. Думаю, и тебе тоже. Но ты должен знать одну вещь – я никогда тебе этого не говорила. Это не он отрубил тебе ступню. Он страшно разозлился на эту белую шваль, которая так с тобой поступила. Он нанял их, чтобы они выследили тебя со своими собаками, но они заявили, что ты пытался убить одного из них камнем. – Белл помолчала. – Я, как вчера, помню, как шериф Брок привез тебя к нашему массе. – В лунном свете Белл смотрела на Кунту. – Масса сказал, что ты того и гляди помрешь. Он так взбесился, когда масса Джон сказал, что такой ты ему не нужен. Он поклялся, что выкупит тебя у него. И сделал это. Я видела, за что он тебя купил. У него был большой участок, который он отдал брату вместо денег. Это большая ферма с прудом, где поворачивает дорога. Ты постоянно там ездишь.

Кунта сразу же вспомнил эту ферму. Пруд буквально встал у него перед глазами.

– Но все это неважно, потому что все Уоллеры очень близки, – продолжала Белл. – Их семья – одна из старейших в Вирджинии. Даже в Англии их семья была очень уважаемой, пока они не пересекли большую воду, чтобы поселиться здесь. Все они сэры, все принадлежат к англиканской церкви. Один из них писал стихи – масса Эдмунд Уоллер. Первым приехал его младший брат. Я слышала, что ему было всего восемнадцать. Масса говорил, что король Карл Второй даровал ему большой участок земли там, где сейчас находится округ Кент.

Белл говорила, и они шли гораздо медленнее. Кунте было очень приятно слушать ровную речь Белл, хотя почти все, о чем она говорила, он уже знал от семейных кухарок Уоллеров. Впрочем, он никогда ей об этом не сказал бы.