Искусство наследования секретов - Барбара О'Нил

Тропинка уперлась в пруд. Когда я видела его в последний раз, он был невероятно запущенным и больше походил на островок болотины с грязной, зеленой водой. Теперь светлый каменный мостик с перилами был отдраен дочиста, а бетонный резервуар заполнен чистейшей водой, в которой отражались ветви деревьев и небо. У самой кромки стояло несколько горшков с папоротниками и геранью, и их отражения эффектно поблескивали в зеркале водной глади. И атмосфера здесь была удивительно умиротворяющей.

Я встала на мостике и, опершись на перила, посмотрела вниз. Деревья тихо шелестели, птицы щебетали и заливались песнями.

Сказка!

– Потрясающе красиво, правда? – отвлек меня голос Джокасты, появившейся из-за деревьев с другой стороны; Йен за ее спиной уже снимал. – Пока что это лучшая отдача от затрат.

– Мне здесь нравится, – на другой стороне пруда из зарослей вынырнул белый павлин; прошагав по берегу к воде, он склонил над ней голову, чтобы напиться. И его отражение завораживающе заискрилось на поверхности. – Они совсем не боятся людей!

– Похоже, так, – Джокаста взяла меня за плечи, развернула и подтолкнула к тропинке, убегающей вверх. – Пора увидеть сюрприз.

– Я так волнуюсь. Но надеюсь, он не обойдется мне в еще одно состояние.

– Нет. Как говорится, сегодня я угощаю! – мы все втроем взошли по маленьким кирпичным ступенькам, появившимся возле оранжереи: – Та-дам!

Около оранжереи стоял большой грузовик, груженый чем-то доверху.

– Что происходит?

– Это стекло, моя дорогая. Вам так хотелось восстановить оранжерею, что мы решили сделать вам небольшой подарок за вашу заботу о поместье.

– Ого! – прижала я к щекам обе ладони. – Да это просто невероятно!

Джокаста дотронулась до моего плеча:

– Я предвидела, что вы останетесь довольны. Мы с Элен – подруги, вы же знаете. Она показала мне книгу с иллюстрациями вашей матери. Я была зачарована.

В безудержном порыве радости, я крепко обняла Джокасту, и она, хмыкнув, успокаивающе погладила меня по плечу.

– Так что действуйте! – Джокаста жестом велела Йену снять оранжерею, и когда он приступил к работе, поинтересовалась: – К субботнему пикнику все готово?

– Да. Я только что встречалась с Пави на кухне; мы обсуждали, как расставить там столы в случае дождя.

– Прекрасно. Мы тоже приедем. Думаю, местные жители не откажутся попасть на государственный канал. Чьи фургоны с едой тут будут?

Я назвала трех поставщиков.

– И, конечно, «Кориандр» поставит свои угощения тоже. Вы были в этом Ресторане, Джокаста?

– Нет. Но как-нибудь наведаюсь.

– Обязательно сходите! Пави – одна из самых талантливых кулинаров из всех, кого я встречала.

– М-мм. Загляну, обещаю, – махнула рукой Джокаста, как всегда поспешно отъезжая, чтобы заняться следующим проектом.

Как же хорошо, что я на нее вышла! Я даже не могла себе представить, как бы я справилась без ее помощи. И поддержки графа, конечно.

Наблюдая за разгрузкой материала, я уже воображала оранжерею, полную экзотических растений и молодых саженцев для сада. В оранжерее можно было размножить множество растений для украшения палисадника перед передним фасадом усадьбы. Если разводить цветы с яркой окраской, можно было бы создать такую цветовую мозаику, которую было бы видно из деревни. И эти клумбы стали бы воплощением красоты и процветания Розмера. В сердце затеплилась гордость. «Может, и правда, все получится?»

В кармане завибрировал мобильник. Я ожидала звонка от подрядчика, я не взглянула на экран.

– Оливия, – произнес женский голос, – это Клавдия Барбер. Боюсь, у меня плохие новости. У графа случился еще один сердечный приступ. Состояние тяжелое. Я подумала, вы должны об этом знать.

– Насколько тяжелое?

– Очень тяжелое. Но, насколько мне известно, он еще жив. Его забрали в Уотфордскую больницу. За вами прислать машину?

Сама бы я не решилась спросить, можно ли навестить графа. Мы ведь были только друзьями, да и познакомились недавно. Но даже за такой короткий срок мы успели сблизиться.

– Да, пожалуйста!

Известий о состоянии графа мы ждали втроем – я, Клавдия и ее брат Александр. В непромокаемых брюках и стоптанных сапогах, он выглядел так, словно собирался в поход, но, узнав о графе, сорвался в больницу. Я испытывала некоторую неловкость, но Клавдия села рядом со мной и взяла мою руку. А Александр принес нам всем чай в бумажных стаканчиках.

– Как долго вы ухаживали за графом? – спросила я Клавдию.

– Почти четырнадцать лет. Глупо, да?

– Вовсе нет.

– Он был так добр ко мне, когда я была маленькой. Наших родителей убили, когда мы с братом учились в средней школе. Алекс крепкой породы, а я впала в депрессию на многие месяцы. Граф всячески заботился обо мне. Приносил куклы, разные игры. А потом, – сквозь слезы улыбнулась Клавдия, – подарил мне лошадь. И добился-таки своего. Мне снова захотелось жить.

– Вы и сейчас катаетесь верхом?

– В свободное время. Но за последние пять лет у меня его было мало. Граф нуждался в постоянном присмотре.

– Вы с графом – счастливые люди.

– Он заметно воспрянул духом и приободрился, когда вы приехали, Оливия.

На глаза навернулись слезы, но я сочла, что не имею права их показывать. И поспешила опустить ресницы, чтобы скрыть эмоции.

– Он стал мне очень дорог…

Еще с час мы просидели в полном молчании. Наконец, пришел врач. Вид у него был унылый. И я мысленно снова перенеслась в ту больницу в Сан-Франциско, в которой оборвалась жизнь моей мамы…

– Он в сознании, – сказал доктор. – Но времени у него осталось немного. Вы можете повидаться с ним, по очереди.

– Почему не все вместе? Какая, черт возьми, разница, если он умирает? – разбушевался Алекс.

– Таковы больничные правила, – спокойно ответил врач. И крепко стиснул локоть Алекса, как будто хотел его приободрить.

– Иди ты, – сказал Алекс сестре.

Клавдия поспешила встать.

А мы снова сели. У меня зажужжал мобильник. От Самира пришло сообщение: «Как он? Все нормально?»

«Нет. Я наберу тебе чуть позже», – ответила я.

«Я заеду за тобой в любое время. Только позвони».

«Спасибо».

– Бойфренд? – поинтересовался Алекс.

Мне никогда не нравилось, когда взрослого мужчину называли «бойфрендом». Но подбирать другое слово в такой момент мне претило, и я кивнула.

– Кровельщик?

Во мне внезапно проявилась бабушка.

– Не ваше дело, – приподняв бровь, одернула я Алекса.

Он скривил рот в ухмылке:

– Вы правы. А вот дядя переживал. «Мне этот парень нравится, – прорычал Алекс, передразнивая графа, – но девушка понятия не имеет, что ей нужно в браке».

– Я тоже это слышала, – рассмеялась я.

– Дядя хотел, чтобы мы с вами поженились, – Алекс поскреб ногтем большого пальца шов на своих походных штанах. И я заметила проседь в его бороде. – Но что-то мне