Вишневые воры - Сарей Уокер

– Я не смогу, – сказала я. – Мне нужно встретиться с сестрой.

Сьюзен ушла, но я едва это заметила, завороженная лепестками роз точно так же, как до этого – подсолнухами. Волнуясь за одну сестру, я представила себе другую: я увидела Дафни в лучезарных красках Юго-Запада, студентку Дворцовой школы искусства и дизайна. На мгновение я притворилась, что это ее картина и что ее ждет блестящее будущее. И несколько мгновений я действительно верила в то, что это могло быть правдой.

2

Когда я приехала на вокзал, Зили уже была там. Она стояла под табло отправления с маленьким пакетом из Блумингдейла в руках. Я шла к ней через вечернюю толпу и, глядя на нее, пока она еще не видела меня, думала о том, что в своем клетчатом розовом платье, перчатках и белых туфлях на каблуках она выглядит взрослой, не девочкой уже, а настоящей женщиной. Дома это было не так заметно. Дома она по-прежнему была ребенком, нашей младшей сестрой.

Увидев меня, она помахала мне рукой, но не двинулась с места. Я помахала ей в ответ и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы развеять обуревавшие меня страхи.

– Как-то не густо у тебя с покупками. Не нашла ничего подходящего? – спросила я, когда мы обнялись.

– Не успела найти, скажем так, – сказала она, просияв. – Ты не поверишь, что случилось! В Блумингдейле я встретила Флоренс и ее мать. Мы целый день провели вместе. У них была какая-то проблема с регистрацией свадьбы, и они приехали в город, чтобы разобраться. – Она старалась выглядеть непринужденной, но ее движения были суетливы, а взгляд блуждал вокруг, не останавливаясь на мне. Это ее и выдавало.

В ответ я смогла лишь сказать: «Понимаю».

Она рассказала еще немного о своем дне, который она якобы провела в кафе-кондитерской с Флоренс и миссис Хелланд, а потом на прогулке в Центральном парке. Слушать ее вранье было невыносимо.

– Отличный был день, – сказала она, наблюдая за тем, как дворник убирает мусор. – Мне нужно чаще приезжать в Нью-Йорк.

Я повернулась и посмотрела на огромный циферблат вокзальных часов, белый и круглый, как луна.

– Наш поезд скоро отходит. Пойдем.

– Я не могу. – Она отдала мне свой пакет, и я автоматически его взяла. – Отвезешь это домой? Там лишь пара сережек.

Пакет был таким легким, что казался пустым. Наверное, она забежала в Блумингдейл и схватила там первое попавшееся, а потом пошла… Куда? Может быть, где-то рядом притаился Сэм, наблюдавший за нами издалека и наверняка посмеивавшийся над тем, какая наивная у Зили сестра.

– Прости, пожалуйста, – сказала она, – но я не смогу с тобой поужинать. Я встречаюсь с Флоренс и миссис Хелланд. Мы сначала поужинаем, а потом пойдем в театр. У них был лишний билет.

– Зили, ты обещала поужинать со мной.

– Я не обещала. Поужинаем завтра.

Мне не хотелось спорить с ней там, на вокзале. Я уже решила, что поговорю с ней за ужином. Я схватила ее за запястье и потянула за собой.

– Нам пора, пойдем, – сказала я, но она вырвала свою руку из моей.

– Я же сказала, я не пойду!

Мы уставились друг на друга, как борцы на ринге. Должно быть, тогда она поняла, что я не верю ей; она выпрямила спину и с вызовом посмотрела мне в глаза.

– Откуда у них билеты в театр? Ты сказала, что их поездка в город была незапланированной.

– Я не знаю, – сказала она растерянно. Я поймала ее на лжи, хоть сделать это было не так уж и трудно.

– Хорошо, – сказала я. – Я пойду с вами. Поужинаю и посмотрю спектакль.

– Но у них только три билета.

– Куплю еще один в кассе. В понедельник вряд ли будет аншлаг.

– Но тебя не приглашали! – сердито зашипела она. – Поужинаем завтра. Хорошего вечера.

Она собралась уходить, и я ухватила ее за левую руку, над локтем, и притянула ее к себе.

– Я знаю, что ты лжешь, – прошептала я ей на ухо.

– Отпусти. – Она попыталась вырваться, но я лишь усилила хватку.

Могло показаться, что я разозлилась, но то была не злость – на самом деле мне было очень страшно и больно.

– Прошу тебя, не уходи.

– Айрис, отпусти! – крикнула она, вырываясь и отлетая назад. На нас уже смотрели окружающие. – Да что с тобой такое? – сказала она, потирая покрасневшую кожу в том месте, где была моя рука. Попытайся я удержать ее снова, она бы закатила скандал. Мне оставалось лишь дать ей уйти.

3

Когда поезд прибыл на станцию Рай, я стремглав выскочила из дверей и побежала по платформе на улицу, а потом два квартала неслась к машине. Сев в «Ситроен» и закрыв за собой дверь, я расплакалась, отпуская душившие меня слезы.

Успокоившись, я вытерла глаза платком Эстер и положила его на приборную панель, чтобы не испортить изящную вышивку с инициалами «Э. Ч.». Мои глаза покраснели, взгляд остекленел. Взяв себя в руки в достаточной степени для того, чтобы управлять машиной, я нажала на газ. Чтобы освободить голову от мыслей, я решила немного прокатиться; нам с Зили еще предстоял разговор, но это случится лишь вечером, а до этого времени мне нужно было оставаться спокойной.

Я поехала в сторону загородного клуба – обширной зеленой территории, объединявшей несколько других городов графства Уэстчестер. После целого дня в городе я истосковалась по природе, поэтому проехала вдоль поля для гольфа с опущенным стеклом – один раз, потом второй, вдыхая запах надвигающегося дождя и чувствуя прохладу ветра на своем опухшем лице.

Нужно было мне тогда поехать домой. Я была в плохой форме для вождения – боль и страх взяли меня в свои тиски, сжали в удушающем объятии, и все вокруг казалось размытым, как подсолнухи Ван Гога. Но домой я ехать не хотела – как, впрочем, и всегда, поэтому свернула на дорогу, ведущую в центр города, а потом выехала на шоссе, размышляя о том, куда отправиться дальше – на побережье, как и планировала, или в пригород. Через несколько минут я поняла, что свернула не там. Эту дорогу я совершенно не знала. Я хотела развернуться, но потом подумала, что Рай – не такой уж большой город и рано или поздно я поверну туда, куда мне было нужно.

Вдоль дороги тянулись просторные викторианские особняки, которые вскоре сменились домами поменьше и поновее, пока вдруг я не увидела знакомый дом. И еще один. И тут до меня дошло. Я узнала это место. Я крепче сжала руль, пытаясь понять, как я здесь очутилась. Через несколько мгновений я притормозила на обочине и посмотрела налево: Граус-корт.

По всей видимости, в «Эплсид Эстейтс» можно было заехать с другой стороны. Я взглянула на платок Эстер на приборной панели и попыталась убедить себя, что мой случайный приезд сюда – это вовсе не плохой знак.

Я уже собиралась уезжать, но тут из бывшего дома Эстер вышла женщина с тремя маленькими детьми. Водительское стекло было покрыто каплями дождя, и я опустила его, чтобы разглядеть происходящее на другой стороне улицы. Дети бегали по двору, собирали игрушки и относили их в открытый гараж, подальше от дождя. Их мать стояла руки в боки в зеленом плиссированном платье, расширявшемся в стороны и напоминавшем цветной зонтик для коктейля. Она давала детям указания, но я не слышала, какие именно. Это была молодая женщина с темными волосами и пышной, как у Эстер, фигурой. Глядя на нее, я вдруг подумала, что это могла бы быть Эстер. Еще днем я представляла Дафни в Нью-Мексико, и вот теперь видела Эстер с тремя детьми у своего дома.

Закончив уборку, они забрались в припаркованный рядом универсал и уехали, не закрыв гараж. Я подняла стекло и легла на пассажирское сиденье, чтобы они меня не заметили.

Через какое-то время я выпрямилась, забрала с приборной доски все еще влажный платок Эстер и положила его в карман. Затем я вышла из машины и перешла дорогу в сторону Граус-корт, решив немного прогуляться, хотя зонта у меня с собой