Сто тысяч раз прощай - Дэвид Николс

В тот день с утра мы репетировали сцену, в которой Ромео, возвращаясь от Джульетты, подвергается оскорблениям и насмешкам Тибальта, но, проявляя мудрость, спокойно несет себя сквозь издевки и агрессию с почти религиозной безмятежностью, незлобивый, как хиппи, да еще пытается склонить врага к спокойствию и примирению. «Я вижу, ты меня совсем не знаешь, – говорит он. – А скоро до тебя дойдет известье». Можно подумать, что влюбленность сделала его неуязвимым и безгранично великодушным.

Харпер стоял в конце коридора, а из-за его плеча ухмылялся Фокс, злорадно сверкая глазами:

– Льюис! Сюрприз за сюрпризом!

– Да, право слово, это так, наш господин, – сказал Ллойд. – Поистине, он темная лошадка.

– Не надоело, Крис? – сказал я. Переходя от фамилий к именам. Спокойно. Держи себя в руках.

– И как с ним быть прикажете, милорд?

– Они уже уходят, – сказал Харпер.

– О да, покинем сей чертог без промедленья!

– Приелось уже, – сказал я.

– К чему ты клонишь, похотливый раб?

– Я тебя понял. С первого раза.

– С тобой я не шучу.

– Да и получается у тебя слабенько.

– Ладно, хорош! – скомандовал Харпер.

У него за спиной Фокс давился от смеха.

– Встряхнуть подстилку надобно твою, – сказал Ллойд.

– Слушай, достал уже.

Визгливый, издевательский смех.

– И ты тоже, Фокс.

– Слова твои, красавчик, нас не жалят.

– Завязывай, Ллойд, – приказал Харпер. – Фокс, двигай к дому.

Фокс прикрыл за собой дверь, но Ллойд был не таков, чтобы уйти без заключительного выверта.

– Нас сегодня папаша твой принимал, Льюис. – Он щелкнул пальцами, как эстрадный певец. – Джазист-сексофонист. Ба-да-ба. Ба-ба. Ба-ба-пау!

Видения неудержимой злобы: размозжить ему башку о дверной косяк или пронзить клинком, как Ромео Тибальта.

– Ллойд, – сказал Харпер, – исчезни!

– Вам доброй ночи, милый принц, и сладких снов!

Только когда за ними заперли дверь, гогот умолк.

– Я не слишком поздно?

– Нормально, – сказал Харпер. – Пошли шары покатаем.

– Давай ты разбей. Так вот, я с этой девушкой познакомился случайно. Она в этом году окончила Четсборн… Фран Фишер, знаешь такую – Фран Фишер? Американку играем. И она участвовала в той постановке, в шекспировской, – помнишь, к нам в школу приходили, рассказывали?.. Неплохой удар. И к ней было не подъехать, кроме как вступить в их тусовку, что я и сделал. Партия. Не повезло тебе, отойди-ка, я разобью. И ничего поганого в этом нет, я тебе точно говорю, все норм, ребята отличные… есть!.. некоторые с претензией, но они же не все время выделываются, да и усадьба шикарная. Ч-ч-черт. Давай. Я даже стал думать, что может получиться неплохая постановка. Этой пьесы. Хелен Бивис у нас художник-постановщик.

– Клюшка?

– Ага, но там ее никто так не зовет. Ее все зовут Хелен. Для разнообразия даже приятно. Кстати, она свое дело знает – отвечает и за костюмы, и за декорации, а это непросто, у нас действие локализованное, там особняк здоровенный…

– Что-что?

– В смысле?

– Что ты сейчас такое сказал?

– Локализованное. Там ведь нет постоянного театра, и действие привязано… Сейчас я?

– О чем ты вообще?

– Просто объясняю, почему я участвую в этой постановке. Давай, теперь ты.

– Но раньше ты ни в каких постановках не участвовал. Твоя очередь.

– Не участвовал и впредь не собираюсь, просто… лето долгое, ничего другого не подвернулось… даже не знаю… а тебе разве никогда не хотелось попробовать что-нибудь… новое?

– Ну почему же, хотелось: прыжки на тарзанке, допустим. Но не пьесу же. Отстой.

– Нет, не отстой, а приобретение навыка.

– А не думаешь ли ты, что из тебя артист – как из говна пуля?

– Возможно. Да, я там пока что не блистал. Моя очередь, два удара. Но я не хуже многих. Фран пробежалась со мной по тексту.

– Фран – это…

– Та девушка, Джульетта. Надо тебе прийти и…

– Прийти и посмотреть?

– Да! А почему нет? Тем более там несколько человек тебе знакомы.

– Твоя очередь.

– Хелен Бивис, Колин Смарт…

– Ё-моё, ты закорешился с Колином Смартом?

– Да он неплохой. А Люси Тран – у нее вообще отлично получается.

– Номер Сорок Два?

– Ну да, только ее никто так не зовет, это же расизм….

– Никакой это не расизм.

– Чистой воды расизм, в буквальном смысле, и все это понимали. Да еще и глупость полная: она же вьетнамка. Нет, даже не вьетнамка, у нее британское гражданство, она здесь родилась, и даже будь она трижды китаянкой, все равно это был бы мерзкий расизм и мерзкий идиотизм.

– Уговорил!

– На самом деле не надо тебе на спектакль приходить… Забей… Так, чья очередь?

– С тобой все нормально, не заболел?

– Да нет, просто запутался, чья сейчас очередь.

– Твоя.

– Смотри: в правый верхний. Не знаю, Мартин, как ни крути, это лучше, чем в городе… груши околачивать, дурью маяться и друг друга долбать.

– Хочешь сказать, я тебя долбаю?

– Ты лично – нет, но вообще у нас в компании так заведено. Тебе не кажется, что все эти наши приколы какие-то нездоровые? Кликухи эти, подколки вечные. Вот, допустим, у кого-нибудь днюха, так, может… ну, не знаю… скинуться да подарок ему купить, вместо того чтобы штаны у него спереть и поджечь? Это не просто шиза, а глубокий психоз, тебе так не кажется?

– Мне кажется, что этот наш разговор – глубокий психоз.

– Да? Возможно. Мне фиолетово.

– Нет, ну иногда случается перебор.

– Это мягко говоря…

– Но дружбаны они нормальные.

– Я и не спорю.

– Когда твоя мать от вас съехала…

– Не продолжай, я знаю, знаю.

– Когда ты экзамены просрал…

– Это понятно.

– Когда ходил смурной, чернее тучи…

– Разве? Ну возможно. Небольшой депресняк был.

– Да у тебя просто крыша съехала.

– Было такое дело. Твоя очередь.

– Мы же от тебя не отвернулись, правда? Мы рядом были.

– Это ты был рядом. Ценю. Но если мне кто-нибудь скажет Советник, Зэк или Никто или о моем отце начнет отзываться, как сегодня, я просто… уйду.

– Давай, теперь ты. Это был просто треп.

– Неужели?

– Дружеский.

– Пусть так, но с меня хватит.

– Ну правильно, ты же новых друзей себе завел, да? Не повезло тебе, моя очередь.

– Пару-тройку.

– И девушку эту.

– Фран. Да.

– Не мымра?

– Она чудесная.

– А на личико? Симпотная?

– Я считаю, просто красавица.

– У вас с ней было?

– Нет. Все, кроме.

– Все, кроме? Интересно.

– У нас есть план.

– Это хорошо, что у вас есть план. А она тебе нравится?

– …

– …

– …

– …

– Да, реально. Я ее люблю.

– Тогда, Чарли, надо бы тебе получше высыпаться.

– Закрыли тему.

– В правый верхний.

– Давай.

– …

– …

– …

– Молоток, – сказал я. – Сделал меня.

Поиск практических