Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

палатки, чтобы еще раз проверить погоду. Тучи над Чулусом становились все гуще, но над восточным склоном было ясно. Мне показалось, что в небе еле слышно звенит мотор. Через несколько секунд сомнения развеялись, и я послал за джипом. Мэри села рядом со мной; мы выехали из лагеря и направились к взлетной полосе по колее, заросшей новой травой. Дичь лениво убегала с дороги. Самолет прозвенел над нами и пошел на посадку – серебристо-голубой, с посверкивающими крыльями. Уилли улыбался через плексиглас.

Машина села, развернулась и вперевалку, как журавль, побежала в нашу сторону, гоня пропеллером ветер.

Уилли открыл дверцу.

– Здорово, парни! Мисс Мэри, что твой лев? Уже можно поздравить?

Его негромкий голос ритмично гулял вверх-вниз с экономной грацией профессионального боксера, качающего маятник; тон был мягкий, исполненный неподдельного добродушия, однако мне доводилось слышать, как тем же тоном произносились нокаутирующие вещи.

– Увы, Уилли, – ответила Мэри. – Сидим и ждем, когда он к нам пожалует.

– Досадно. Ну ладно, у меня для вас гостинцы. Нгуи, помоги-ка разгрузить. Во-первых, почта. Мешок для мисс Мэри и несколько счетов для Папы. Лови! – Он запустил в меня увесистым коричневым пакетом, который я поймал. – Смотри-ка, старик, а рефлексы еще остались! Джи-Си передает приветы. Говорит, скоро вернется.

Я передал почту Мэри, и мы принялись разгружать самолет, укладывая пакеты и коробки в джип.

– Ты бы лучше постоял в сторонке, Папа, – говорил Уилли. – Еще перетрудишься. Побереги силы для гала-концерта.

– Может, не будет никакого концерта.

– Никто не отменял, насколько мне известно. Хотя билеты я бы и даром не взял.

– Вот видишь? – сказала Мэри. – Даже вы с Уилли! Слезай, Уилли, поедем в лагерь.

– Слушаюсь и повинуюсь, мисс Мэри.

Уилли спустился на землю. На нем были белая рубашка с закатанными рукавами, голубые шорты и грубые походные ботинки. Одарив Мэри обворожительной улыбкой, он взял ее под руку: темноволосый, хорошо сложенный, скромный без тени неловкости, с веселыми глазами на живом загорелом лице; пожалуй, самый естественный и обходительный из моих друзей. Летчиком он был изумительным, от Бога, но без тени заносчивости; просто занимался любимым делом в любимой стране.

Мы друг друга никогда ни о чем не спрашивали. Исключением были мои вопросы про самолеты и пилотаж; считалось, что все остальное и так понятно. Исходя из его безупречного знания суахили и умения находить общий язык с местными, я с самого начала заключил, что он родился в Кении, однако мне бы и в голову не пришло напрямую спросить, откуда он родом, так что на деле он вполне мог приехать сюда ребенком.

Мы вползли в лагерь на тихом ходу, чтобы не поднять пыль, и остановились под большим деревом между палатками и периметром. Мисс Мэри тотчас же отправилась на поиски повара Мбебиа, чтобы распорядиться насчет обеда, а мы с Уилли проследовали в столовую. Я достал из висящей на дереве холщовой сумки пару еще холодных бутылок пива и опорожнил их в высокие стаканы.

– Рассказывай, Папа.

Я рассказал.

– Тот тип, за которым Арап Майна приглядывал? – уточнил Уилли. – Да, судя по виду, один из них.

– Проверим его шамбу. Может, действительно землевладелец и про слонов правду сказал.

– Проверим и слонов.

– Правильно, сэкономим время. Пролетим над шамбой, потом парня высадим и осмотрим местность на предмет главной проблемы. Еще Нгуи с собой возьмем. Если и правда слоны бедокурят – решим вопрос. Арап Майна там каждую тропинку знает, втроем справимся. Заодно и разведку проведем.

– Разумно, – кивнул Уилли. – Я вижу, вам тут скучать не приходится. А вот и мисс Мэри!

Мэри подошла и принялась с энтузиазмом описывать предстоящий обед:

– Сегодня у нас печень газели Томпсона, картофельное пюре и салат. Подадут с минуты на минуту. Плюс еще сюрприз!.. Уилли, ты чудо, спасибо за кампари! Я прямо сейчас пропущу стаканчик. Составишь компанию?

– Спасибо, мисс Мэри. Мы с Папой лучше по пиву.

– Жаль, я с тобой не полечу. Ну, что поделаешь. Составлю список покупок, выпишу чеки, отвечу на письма. А когда добуду льва, мы с тобой полетим в Найроби. Надо ведь к Рождеству подготовиться.

– Ты, я вижу, стреляешь как богиня. На всех деревьях окорока висят.

– Один окорочок для тебя. Специально попросила, чтобы в тени держали целый день, а перед отлетом завернули как следует.

– Как дела в Шамбе, Папа? – спросил Уилли.

– У тестя хронические боли в груди и в животе. Я его пользую мазью марки «Слоан». Когда первый раз помазал, он был в шоке.

– Нгуи ему сказал, что это Папин религиозный обряд, – сообщила Мэри. – У них теперь на все один ответ: религиозный обряд. Кошмар какой-то! Все как один с утра едят консервированную селедку, запивают пивом и говорят, что это обряд. Уилли, хоть бы ты остался и объяснил бедной девушке, что происходит! У них от меня какие-то чудовищные секреты.

– Наш лозунг прост, Уилли: великий Маниту превыше всего, – пояснил я. – Это своеобразный концентрат. Мы выбрали лучшее из целого ряда племенных ритуалов и составили свод правил, следовать которым легко и приятно. Мисс Мэри этого не понять, она родилась у северных рубежей, в глуши под названием Миннесота, и даже в Скалистых горах не удосужилась побывать, пока мы не поженились.

– Папа всех подсадил на Маниту, – жаловалась Мэри. – Только мусульмане еще держатся. Этот дух – самый мерзкий персонаж во всей истории мифологии. Наши теоретики, конечно, вуалируют, напускают тумана – Папа, Нгуи и прочие. Только суть не спрячешь. Я уже сама боюсь великого духа.

– Уилли, поверь, я пытаюсь держать его в узде, – оправдывался я. – Но Маниту сильнее человека.

– А как он относится к самолетам? – осведомился Уилли.

– Я не вправе обсуждать этот вопрос в присутствии жены. Поднимемся в воздух, тогда расскажу.

– Понятно. Мисс Мэри, можешь на меня рассчитывать. Я всецело на твоей стороне.

– Ну так оставайся с нами! А то все разъехались: и Джи-Си, и мистер Пэ. Бросили меня, можно сказать, на произвол судьбы. Я, между прочим, еще никогда не присутствовала при рождении новой религии. Мало ли что у них на уме.

– Держу пари, тебе уготована роль Белой Богини. Такие дела не обходятся без Белой Богини.

– Сомневаюсь. Видишь ли, одним из краеугольных камней их религии является постулат, что ни я, ни Папа на самом деле не белые.

– Остроумно.

– Мы просто проявляем терпимость к белым людям, хотим жить с ними в мире – но только на наших условиях. То есть на условиях Папы, Нгуи и Мтуки. Это, вообще говоря, старая Папина религия. Он ее адаптирует к кенийским реалиям.

– Уилли, ты