Серебряные облака - Эли Макнамара

Джейми протестует:

– Не глупи! Зачем тебе самое интересное пропускать. Я могу тебя вниз отнести.

Но мне не хочется быть обузой.

– Ничего страшного, вы идите. А мне все равно давно пора кое-какие формы заполнить и отчеты сделать. Я, конечно, понимаю, что здесь много всего интересного происходит, но нам все-таки платят, чтобы мы хоть немного за погодой наблюдали.

– Кто бы мог подумать, что от тебя можно услышать что-то подобное, – улыбаясь, говорит Джейми.

– Что именно?

– Что на свете есть что-то интереснее погоды.

– Люди меняются, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. – Кому, как не тебе, это знать.

Глава 28

– Ты все еще думаешь про подземный ход? – спрашивает меня Джейми вечером. Талия вернулась в город, а мы с ним валяемся на диване и опять смотрим на садящееся в море багровое солнце.

Я даже представить себе не могла, что буду когда-нибудь снова так счастлива. Когда я сюда приехала, скажи мне кто-нибудь, что это счастье подарит мне Джейми, я бы поверила скорее в Зетар и ее предсказания.

– Да, а ты?

– Не особенно. Теперь мы выяснили, куда и откуда он идет, и я просто принял это за данность.

Талия и Джейми долго рыскали по дому и в конце концов обнаружили маленькую дверь на кухне за нашим огромным холодильником.

Она тоже была заперта, но Джейми что-то повернул, чем-то постучал и ухитрился ее открыть. Прихватив пару мощных фонарей, они отправились исследовать подземный ход.

Они ушли, а я нетерпеливо ждала, когда мои друзья доберутся до найденной мной двери, и мне было досадно, что все это происходит без меня.

Правда, я к этому уже привыкла – ничего нового для меня тут нет. Хотя до событий на Авроре такие вещи сильно меня не расстраивали. Я уже давно выбираю, что мне по силам, а что нет, с кем встретиться, а от чьего приглашения отказаться, потому что слишком устану или доехать будет трудно. И всегда повторяется одно и то же: чувствую себя виноватой, если людям приходится из-за меня напрягаться, или огорчаюсь из-за того, что не могу делать все с ними вместе.

Когда мне казалось, что я жду уже целую вечность, Джейми и Талия наконец вернулись. Как ни странно, ничего особенно нового они не рассказали. Подземный ход, как мы и ожидали, шел из дома вниз и поворачивал к морю. Запертую дверь на другой стороне они открыть не смогли, но то, что это та самая дверь, они знали точно – пометили ее снаружи, как Фишер сделал это с дверью в пещере.

Вот и все, что им удалось разузнать. Плюс то, что рассказал Фишер, когда приехал забирать Талию. Он поговорил с Вальтером; Вальтер о подземном ходе на острове знал. Думал, что тот, кто в старину здесь жил, скорее всего, им пользовался, чтобы доставлять провизию на лодке и чтобы потом было легче переносить припасы прямо в кухню, а не тащить тяжесть наверх по крутой каменистой тропке. Укатанной широкой дороги, по которой мы сейчас разъезжаем на джипе, тогда еще не было и в помине.

О значке «Дозорных моря» Фишер деда тоже расспросил. Для сравнения Вальтер с гордостью показал ему свой, серебряный, подтвердил, что тот, который нашла я, когда-то был золотым и мог принадлежать только одному из капитанов «Дозорных».

Итак, теперь нам известно о существовании двух новых подземных ходов: того, что на острове, и другого, ведущего в Трегарлан из пещеры с наскальными рисунками. Но мы до сих пор не знаем, орудуют ли контрабандисты здесь сейчас, и если да, то кто они такие. Судя по тому, что я слышала о действиях Люсинды, и по моим собственным впечатлениям от нашей встречи, она кажется мне подозрительной, но в то, что она может быть замешана в таком опасном деле, все равно верится с трудом. Хотя пора мне привыкнуть к тому, что внешность часто бывает обманчива.

– Что-то здесь нечисто, Джейми. А вот что именно, хоть плачь, не понимаю.

– Только прошу тебя, не стоит выматывать себя до предела этими загадками. Никому не нужно, чтоб ты опять слегла.

Я, конечно, ему улыбаюсь, но в то же время не могу сказать, чтобы я радовалась его постоянному беспокойству обо мне. Джейми мне нравится, и я ему тоже, без сомнения, нравлюсь, но знакомы-то мы совсем недавно, и мне все еще не по себе от того, что тому, кого я пока как следует не знаю, известны мои самые уязвимые стороны.

– Одно я могу сказать совершенно точно, – делаю я попытку увести наш разговор в другую сторону. – Погодные ритмы здесь сейчас, безусловно, нарушены.

– Что ты имеешь в виду?

– Снятые нами показания приборов и наши собственные наблюдения резко отличны от того, что здесь считается метеорологической нормой.

– И что в этом плохого? – Джейми широко улыбается. – Почему они обязательно должны соответствовать?

– Ну ты и анархист! Они не должны соответствовать – они ВСЕГДА соответствуют. Погода следует определенным ритмам; эти ритмы выявлены годами снятия показателей и метеорологических наблюдений. Сами собой без причины эти ритмы не нарушаются.

– Так что же, ты думаешь, здесь происходит?

– Я точно не знаю. Надо бы поговорить об этом с Вальтером, может быть, он раньше видел что-то подобное. Но таких экстремальных отклонений не было даже в тех отчетах, из-за которых нас сюда прислали.

– Правда?

– Ты сам-то отчеты читал? Я знаю, тебе трудно, но ты положи на экран свою пластинку – с ней проще будет.

– Благодарю за понимание, но мне никто никаких отчетов не посылал.

– Странно. Я думала, нам всем их послали, чтобы мы все понимали, зачем сюда приехали.

– Я впервые услышал об этом от Талии в поезде; она мне тогда кое-что объяснила. Но моя поездка сюда в общем-то неожиданность: ее в последний момент организовали. Предложили, а на следующий день я уже сел в поезд. Отправить меня сюда решало многие проблемы. Так что отказываться не было смысла.

– Когда я позвонила Джемме, она про твой приезд все знала.

– Джемма?

– Джемма, из отдела кадров Метеобюро. Помнишь, я туда звонила, когда мы сюда только приехали.

– Помню. Это когда ты хотела от меня избавиться…

– Ты тогда был очень противным…

– А сейчас? – Джейми притянул меня поближе.

Я улыбаюсь:

– Сейчас – лучше.

– Я так понимаю, что это комплимент. От тебя лучшего не дождешься.

– Понимай как знаешь.

Мы целуемся и на мгновение