Я взлечу - Энджи Томас

Попробую закосить под него.

Вдруг получится стереть с лица Майл-Зи эту тупую ухмылку? Вдруг получится все-таки победить?

Майл-Зи умолкает, бит затихает. Все, что он заслужил на этот раз, – пара хлопков. На Ринге в чести годные панчи, а не корявые строчки о том, какой ты крутой.

– Спасибо, Майл-Зи, – говорит Хайп. – Бри, твоя очередь!

Слова уже лежат перед глазами, как детали пазла. Осталось собрать их в единое целое.

Снова включается бит. Я киваю в такт. Сейчас есть только я, музыка и Майл-Зи.

Слова сплетаются в рифмованные ритмичные строчки, осталось только выпустить их наружу:

Майл-Зи, готовься к драке. А, ты проиграл. Я поговорить хотела с тем, кто текст писал.

Ведь не ты же сам. Выходи на бой с Брианной, или ты зассал? Я читаю как звезда, как богиня. Вижу, твоего отца-то смелость покинула.

Ты повержен, малыш, ну-ка на колени. Тебе написали текст, ну а я великолепна.

Спроси своих дружков, и Суприма заодно.

Да, привет из Сада, где чтут мертвецов.

Не будет извинений, я тверда как сталь,

ты, Майл-Зи, труслив как заяц, уступай мне пьедестал.

Ты пропадешь без вести, не уйдешь от мести…

Я замолкаю: толпа оглушительно ревет. Даже ушам больно.

– Слыхали? – выкрикивает Хайп. – Вот это да!

Даже самые суровые на вид громилы подпрыгивают, держа кулаки рупором, и вопят.

– Слыхали? – снова выкрикивает Хайп и включает сирену.

Сирену!

Она звучит, когда эмси выдает особенно мощный панч.

Я, Брианна Мэри Джексон, удостоилась сирены. Охренеть.

– Малышка жжет напалмом! – кричит Хайп. – Несите шланг! Мы тут сгорим! Вот это жара!

Это что-то невероятное. А я-то еще удивлялась, когда друзьям тети Пуф нравились мои фристайлы. Сегодня я перешла на какой-то совсем новый уровень, как Люк, ставший из простого парнишки офигенным джедаем.

– Майл-Зи, прости, брат, но девчонка размазала тебя в пару строк, – объявляет Хайп. – Зовите копов, у нас тут мокруха! Судьи, что скажете?

Все трое поднимают таблички с моим именем. Толпа ревет еще громче.

– Раунд за Бри! – заключает Хайп.

Майл-Зи нервно подергивает пушок на подбородке. Я ухмыляюсь: я его уделала!

– Итак, финальный раунд, – продолжает Хайп. – У нас ничья, победа в раунде – победа в батле. Бри, кто начнет?

– Он, – отвечаю я. – Пусть поскорее оттарабанит свою заготовку.

Толпа свистит. Да, я сказала это вслух.

– Майл-Зи, аккуратно с ней, – наставляет Хайп. – За дело!

Включается бит: Shook Ones от Mobb Deep. Он помедленнее, чем Deep Cover, – то что надо для фристайла. Во всех батлах, которые я смотрела на ютубе, именно под этот бит начиналось настоящее мясо.

Майл-Зи читает, сверля меня взглядом. Опять что-то про то, сколько у него бабла, как на него вешаются девчонки, как они тащатся от его шмоток, камней и бандитской жизни. Он полощет по кругу один и тот же тухляк. Который даже не сам писал.

Я его порву.

Я наброшусь на него, как будто меня никто не учил хорошим манерам. С «манерами» можно много что срифмовать, если правильно подать. «Камеру», «рэпера», «лицемера»… Или, например, MC Hammer. Их с Vanilla Ice все настоящие хип-хоперы считают попсой. Можно сравнить Майл-Зи с ними.

Точно надо использовать мою фирменную строчку: «Любой бриллиант начинается с Бри». Когда-то так пошутила тетя Пуф. Она тогда еще сказала, что я слишком сильно все шлифую.

Слово «шлифовка» тоже можно использовать. Рифмуется со «сноровкой» и «голодовкой». Голодовка – бунт – революция. Революцию начинают сильные лидеры. «Лидер» рифмуется с «видео». Видео показывают в эфире. «Эфир» – это название дисса Nas на Джей-Зи.

По псевдониму соперника тоже надо пройтись. «Майл» – это «миля». Мили в час. Скорость. Скорость света. И под конец надо как-то снова выйти на себя.

Майл-Зи опускает микрофон. Снова – пара хлопков. Суприм тоже хлопает, но хмурится.

– Спасибо, Майл-Зи, – вступает Хайп. – Бри, задай жару!

Снова играет бит. Тетя Пуф говорит, что сегодня мой единственный шанс показать всем и их мамкам, чего я стою.

И я им воспользуюсь.

Прости, что наезжаю, где мои манеры?

Я рэп читаю по любви, ты ради баб и камер, ты

поп-звезда, а не эмси, Vanilla Ice и Hammer.

Ты обосрался, купи памперс

и жопу подотри,

а я пока сяду на трон,

смотри, обо мне говорят короли,

и любой бриллиант начинается с Бри.

Да, мой рэп – бриллиант первоклассной шлифовки,

чтоб выстоять против меня, у тебя не хватит сноровки.

Я подняла восстание, теперь я новый лидер.

Небось твой гострайтер этого не предвидел?

Я выйду отсюда в эфир, ты уедешь в гробу.

Прости, но сегодня я тебя разорву.

У себя на районе слыву мясником я. Этот парень всем надоел, я его упокою.

Что уставился? Объясню для тупых: ты банально оказался на пути безудержной Бри.

Без осечки я бью в вечность, кровь течет речкой, я беспечна, бесчеловечна, тех, кто батлил со мной, уже не излечат.

О, меня ждет топ-менеджмент: свой лейбл и много денег.

Заруби себе на носу: таких диких, как я, нигде нет.

Тебя зовут Майл-Зи? Кто придумал такой смешной алиас? Я лечу со скоростью света, ты делаешь пару миль в час.

Твой рэп ползет как улитка, мой летит как воздушный ас.

Будущее за Бри, а ты просрал свой звездный час.

Жалкий трус. Называешь себя бандитом? Не плети ерунды-то.

Ты читаешь про шмотки, про цацки, про шопинг с кредиткой,

про огромный свой ствол, но скорее пойми,

это Ринг, и здесь говорят обо мне – Бри!

Зрители ревут.

– А я говорила! – повторяет тетя Пуф, стоя у самых канатов. – Я вам всем говорила!

Майл-Зи прячет глаза и от меня, и от Суприма. Тот, кажется, недовольно на него смотрит. Может, и на меня тоже. За очками ничего не понять.

– Тихо, тихо, – говорит Хайп, выходя из-за пульта. – Итак, решающее голосование. Победа в раунде – победа в батле. Судьи, ваши голоса.

Мистер Джимми поднимает табличку: «Бри». Ди-Найс поднимает свою: «Бри». Си-Зи написал на своей: «Ловорезка».

Охренеть.

– У нас есть победитель! – объявляет Хайп под громогласные аплодисменты и поднимает вверх мою руку. – Дамы и господа, сегодня в Битве новичков побеждает Бри!

Четыре

Через несколько часов после батла мне снится привычный кошмар.

Мне пять, и я сажусь в мамин старый «лексус». Папу уже почти год как забрали на небо. Тетушка Пуф пару месяцев как съехала. Теперь она обитает в жилом комплексе у их с мамой тети. Я пристегиваю ремень, мама протягивает мне мой забитый до отказа рюкзак. Мамина рука покрыта темными отметинами. Она говорила, что следы появились, потому что ей было плохо.

– Мамочка, тебе до сих пор плохо? – спрашиваю я.

Проследив, куда я смотрю, она расправляет рукав и шепчет:

– Да, малышка.

Ко мне садится брат. Мама говорит, что отвезет нас в особенное место. В итоге мы паркуемся на участке дедушки с бабушкой.

Трей вдруг как будто что-то осознает. Он со слезами умоляет ее передумать. От вида его слез я тоже начинаю плакать.

Мама говорит ему отвести меня в дом, но он никак не реагирует. Тогда мама выходит из машины, открывает дверь со стороны Трея, отстегивает ремень и пытается вытащить его, но брат вцепляется в кресло руками и ногами.

Мама хватает его за плечи.

– Трей! Побудь мужчиной, ладно? – дрожащим голосом просит она. – Ради сестры. Хорошо?

Брат оглядывается на меня, быстро вытирает глаза.

– Но… я… Все в порядке, Капелька, – выговаривает он наконец, не в силах даже подавить всхлипы. – Все хорошо.

Он отстегивает мой ремень, берет меня за руку и выводит из машины.

Мама дает нам рюкзаки.

– Ведите себя хорошо, – просит она. – Слушайтесь дедушку с бабушкой.

– Когда ты вернешься за нами? – спрашиваю я.

Мама садится передо мной на корточки, трясущимися пальцами ерошит мне волосы, гладит по щеке.

– Я вернусь. Правда.

– Когда?

– Я обязательно вернусь. Я тебя люблю, помни это.

Она касается губами