Фиеста - Эрнест Хемингуэй

Наутро все было позади. Фиеста кончилась. Я проснулся околодевяти часов, принял ванну, оделся и сошел вниз. Площадь была пуста, улицыбезлюдны. На площади дети подбирали палки от ракет. Кафе только ещеоткрывались, официанты выносили удобные плетеные кресла и расставляли их вокругмраморных столиков в тени аркады. Повсюду подметали улицы и поливали водой изшланга.

Я сел в удобное плетеное кресло и откинулся на спинку.Официант не спешил подойти ко мне. Объявления о выгрузке быков и одополнительных поездах все еще белели на колоннах. Вышел официант в синемфартуке, с тряпкой и ведром воды и начал срывать объявления, отдирая бумагуполосами и смывая ее в тех местах, где она прилипла к камню. Фиеста кончилась.

Я выпил кофе, и немного спустя пришел Билл. Я смотрел, какон идет через площадь. Он сел за мой столик и заказал кофе.

— Ну, — сказал он, — вот и конец.

— Да, — сказал я. — Когда ты едешь?

— Еще не знаю. Пожалуй, возьмем машину. Разве ты не в Париж?

— Нет. У меня в запасе еще неделя. Я думаю поехать вСан-Себастьян.

— Мне уже хочется домой.

— А что Майкл думает делать?

— Он едет в Сен-Жан-де-Люс.

— Давай возьмем машину и доедем все вместе до Байонны. Тыможешь сесть там на вечерний поезд.

— Хорошо. После завтрака поедем.

— Ладно. Я найму машину.

Мы позавтракали и заплатили по счету. Монтойя не подходил кнам. Счет принесла одна из служанок. Машина ждала у подъезда. Шофер взвалилчасть вещей на крышу автомобиля и привязал их, остальные сложил рядом со своимсиденьем, и мы сели. Машина пересекла площадь, свернула на поперечную улицу,проехала под деревьями, потом пошла под гору, прочь от Памплоны. Дорога непоказалась мне очень долгой. У Майкла была бутылка фундадора. Я только раза двахлебнул. Мы перевалили через горы, оставили позади Испанию, проехали по белымдорогам через густолиственную, влажную, зеленую Бискайю и наконец въехали вБайонну. Мы сдали вещи Билла на хранение, и он взял билет до Парижа. Поезд егоуходил в семь десять. Мы вышли из вокзала. Наша машина ждала у подъезда.

— Что мы сделаем с машиной? — спросил Билл.

— А, наплевать, — сказал Майкл. — Давайте еще покатаемся.

— Ладно, — сказал Билл. — Куда мы поедем?

— Поедем в Биарриц и выпьем.

— Майкл Расточитель, — сказал Билл.

Мы поехали в Биарриц и оставили машину у дверейфешенебельного ресторана. Мы вошли в бар, уселись на высоких табуретах и выпиливиски с содовой.

— За это я плачу, — сказал Майкл.

— Бросим кости.

Мы выбросили покерные кости из глубокого кожаногостаканчика. Билл выиграл в первом туре. Майкл проиграл мне и вручил барменустофранковую бумажку, Порция виски стоила двенадцать франков. Мы еще выпили, иопять проиграл Майкл. Каждый раз он давал бармену на чай. В соседней комнатеиграл хороший джаз. Это был приятный бар. Мы еще выпили. Я выиграл в первом жетуре, выбросив четыре короля. Билл и Майкл продолжали играть. Майкл выбросилчетыре валета и выиграл. Второй тур выиграл Билл. В решающем туре Майклвыбросил три короля и оставил их без прикупа. Он передал стаканчик Биллу. Биллпотряс его, выбросил кости — три короля, туз и дама.

— Вам платить, — сказал Билл. — Майкл Старый Шулер.

— Мне очень жаль, — сказал Майкл, — но я не могу.

— В чем дело?

— Денег нет, — сказал Майкл. — Ничего не осталось. У меняровно двадцать франков в кармане. Нате, возьмите двадцать франков.

Билл слегка изменился в лице.

— У меня только-только хватило расплатиться с Монтойей. И тослава богу.

— Выпишите чек, я вам дам денег, — сказал Билл.

— Очень вам благодарен, но я не имею права выписывать чеки.

— А где вы думаете достать денег?

— Немного я получу. Мне должны прислать деньги за полмесяца.В Сен-Жан-де-Люс есть гостиница, где я могу жить в кредит.

— Что мы будем делать с машиной? — спросил меня Билл. —Может быть, отпустим ее?

— Пусть подождет. Хотя на что она нам?

— Давайте выпьем еще по одной, — сказал Майкл.

— Отлично. За это я плачу, — сказал Билл. — А у Брет естьденьги? — Он повернулся к Майклу.

— Вряд ли. Я почти весь счет Монтойи оплатил из ее денег.

— У нее хоть какие-нибудь деньги есть при себе? — спросил я.

— Вряд ли. У нее никогда нет денег. Она получает пятьсотфунтов в год, и триста пятьдесят из них уходит на проценты жидам.

— Недурно наживаются, — сказал Билл.