Тайный коридор - Андрей Венедиктович Воронцов

– Я тебе помогу. Я не жалуюсь на здоровье. Я не слышу никаких голосов, не вижу никаких галлюцинаций, не воображаю себя великим человеком, не мочусь по ночам в постель и могу дотронуться пальцем до кончика носа. Но я не могу видеть, как рушится власть, потому что сам от этого рушусь. Понятно тебе?

– Что ж тут понимать? Происки ЦРУ, – буднично, с деланным равнодушием (чтобы помочь больному раскрыться) ответил Звонарев. Он уже повидал на вызовах психических больных и знал некоторые приемчики психиатров.

Результат превзошел все ожидания. Тусклые глаза военного сверкнули, рука молниеносно скользнула вниз и появилась с длинным блестящим пистолетом неведомой Звонареву системы. Лицо полковника стало жестким, скулы обострились. Он направил дуло прямо в лицо Алексею.

– Кто тебя прислал? Говори! Живо!

«Какая же его баба дура! – ругнулся про себя Звонарев. – Мужик ее совсем уже рехнулся, а она все огласки боится! На таких клиентов спецов вызывают с милицией! А мне он сейчас вышибет мозги – и все». Однако с удовлетворением он отметил, что не испугался. Последний псих, с которым Звонарев столкнулся, был с топором, и это было не менее страшно. Правда, тогда-то он приехал с милицией.

Звонарев молчал, пристально наблюдая за полковником. Спешить в таких ситуациях, как он хорошо знал, было смерти подобно. Сумасшедшие – как быки: стоят перед тобой, наставив рога, пока ты не махнешь красной тряпкой. Но удивительное дело: красные глаза полковника вовсе не казались безумными. «Что-то тут не так… И размышлял он логично, с иронией: “В постель не мочусь, могу дотронуться пальцем до кончика носа”».

– Ты думаешь, я с тобой шутить буду? – зловеще, с неподдельной угрозой спросил военный и повторил: – Кто тебя прислал?

«Если это сумасшедший, не лишенный логики, то и воздействовать на него надо логическими методами», – решил Алексей. Он протянул полковнику карту вызова.

– Вот карта вызова, товарищ полковник. Наберите по телефону «03», спросите дежурного врача Центра. Назовите ему номер наряда и спросите, поступал ли на «скорую» такой вызов. Узнайте, кто вызывал, и мою фамилию. Вот мое удостоверение.

– Откуда ты знаешь, что я полковник?

– Ваша жена сказала. Справьтесь у нее.

Военный опустил пистолет. Звонарев облегченно перевел дух.

– Что ты там болтал про ЦРУ?

– Видите ли, – осторожно начал фельдшер, – многие… э-э-э… больные связывают непонятные вещи, происходящие с ними и вокруг них, с происками ЦРУ.

– Ага. А почему они так делают? Разве у нас много пишут про работу ЦРУ внутри страны?

– Не знаю, – пожал плечами Звонарев. – Наверное, они смотрят фильмы про агентов ЦРУ.

– Какие фильмы? «Ошибка резидента»? Это чепуха, от такой клюквы не будет шпионобоязни. Просто люди с поврежденной психикой раньше других чувствуют реальную угрозу. Знаешь, как у ревматиков? Ноют суставы, значит – к дождю.

– А вы что чувствуете? – осмелился спросить Алексей.

– Я не чувствую. Я знаю. Ты видел когда-нибудь, как работает жук-древоточец? Я видел однажды. У моего знакомого был дореволюционный письменный стол. Массивный, просторный, с барьерчиком, как у Льва Толстого. Казалось, он сделан на века. А его съел жук-древоточец. Стол стоял, на вид все такой же прочный, а на самом деле был весь изрыт изнутри миллионами жучиных ходов. Однажды его толкнули случайно, и он рассыпался в прах. Вот что я чувствую, понял? Стол стоит, – он ткнул пальцем в столешницу перед собой, – но его уже не существует.

Звонареву стало интересно.

– Под столом, надо полагать, вы подразумеваете наше государство?

– Ты догадливый.

– То есть вся наша огромная армия, МВД, КГБ уже совершенно подточены изнутри?

– Ты забыл, что у нас не военное, а партийное государство. Достаточно одного КГБ. Рыба гниет с головы – знаешь пословицу? Ты решил, что приехал к сумасшедшему, а сумасшедшие – мы все. Мы уже более двадцати пяти лет живем в стране, где ни под каким предлогом нельзя проводить расследование в отношении членов высшего руководства – Политбюро. Спасибо Хрущеву! А теперь представь, что наверх пробрался враг. А ты говоришь: армия, КГБ, МВД… Миллионы людей бьются внизу, чтобы хранить госсекреты, проверяют каждого встречного-поперечного, не служили ли его родственники в белой или власовской армии, не проживали ли на оккупированной фашистами территории и тэ дэ, и тэ пэ, а на верхних этажах система не работает. Все открыто, аж ветер свищет! Нужно только запустить «крота» с идеальной анкетой на первый этаж и ждать, когда он проберется наверх.

Звонарев хмыкнул:

– Это так просто? – Он даже не представлял себе, как вообще живой человек может попасть в это заоблачное Политбюро.

– Это не просто, но это возможно, если хорошо вести «крота». Если последовательно убирать с его пути конкурентов.

– Так кто же «крот»? – по-детски спросил Звонарев.

Полковник строго уставил на него красные глаза.

– Это тебе, прапорщик, не детективный роман. Это жизнь. Поживешь подольше, если будешь знать поменьше. Да и никакого толку нет в том, чтобы знать «крота» по имени. Мало даже доказать, что он «крот». Тем более что он вовсе не один. Люди рисковали жизнями за границей, чтобы доставить мне эти сведения. Но я не могу их использовать. Нет такого механизма, чтобы брать за жопу высокопоставленных кротов! Если уж пробрался наверх, то все, понял? В такой ситуации нужен Сталин или Мао… Чтобы разом уничтожил он эти привилегии Политбюро, чтобы оторвал оборотням их собачьи головы! Но нет ни Сталина, ни Мао. С великим трудом добытые материалы лежат в моем сейфе. Мы в Управлении даже не знаем, куда их направлять! Министру обороны? Но он передаст их либо в Политбюро (он и сам его член), либо в КГБ. Если в Политбюро, то подозреваемых, по хрущевским правилам, еще до всякого расследования обязаны с доказательствами ознакомить. Для членов Политбюро же нет секретов! В КГБ? Кротам жаловаться на кротов? Ставить под удар людей, добывших документы? Я был в августе 68-го в Праге, знаю гэбэшников. Они позволили этим гондонам «с человеческим лицом» сообщать из нашего посольства по «вертушке» секретную информацию о ходе переговоров о формировании нового правительства. И тут же все это передавалось по местному радио. Потом гэбэшники объяснили утечку информации тактической игрой. Они, суки, игрались, а наших людей в Праге и Братиславе, готовых было войти в состав нового правительства, травили на каждом углу. Если бы не армия, не армейская разведка, мы бы просрали Чехословакию! Я вижу, понимаю, что события развиваются по чехословацкому сценарию, но сделать ничего не могу. – Он помолчал. – Не знаю, зачем стал рассказывать тебе все это. Наверное, оттого, что лицо у тебя хорошее – русское, открытое.

Он снова замолчал. Звонарев с