Отвлекаясь - Федерика Де Паолис

– Итак, Манчини, как так вышло, что в такой важный день, как сегодня, мы не имели удовольствия видеть вас в наших рядах? Или кто-то предпочитает, чтобы вы держались подальше от офиса?

– Нет, патрон, как вы могли подумать… – смущенно пробормотал Паоло, потрясенный нелепостью этих слов, силясь изобразить улыбку. – Ничего такого, это личные проблемы.

– А как насчет калабрийцев?

– Калабрийцев? – Паоло вытаращил глаза.

– Именно, – отрезал Папа и тяжело опустил ладонь на стол; у него были чуть отросшие, идеально ухоженные ногти, на указательном пальце виднелось желтоватое пятно от табака. – Я провел небольшое расследование. В общем, вы меня поправьте, если я ошибаюсь: вы с Марганти начали время от времени принимать и упаковывать на заводе на Фламинии смешанные отходы, поступающие, скажем так, с Юга. Это продолжается примерно два с половиной года, да?

Паоло по-прежнему не поднимал глаз, он явно был отвлечен: его взгляд рассеянно скользил по алюминиевой поверхности стола, напоминавшей тусклый калейдоскоп.

– Я правильно говорю, Манчини? Нечего тут сидеть с видом побитой собаки! Я жду ответа, вам ясно?

Паоло кивнул.

– Хорошо. Отходы стали поступать регулярно, доставка осуществлялась, скажем так, раза три в месяц, общий вес составлял ориентировочно двести тысяч тонн, правильно?

– Правильно.

– Отлично. Марганти поддерживал связь с калабрийцами, а вы обеспечивали выплаты людям на заводе и сортировку мусора. Его вывозили только в Албанию?

– Мы сделали около десяти отправок сортированного мусора, одного только пластика, в Румынию и Словению.

– Ага, поздравляю! – Папа просиял. – Марганти знал об этом?

– Конечно, знал.

– Мне жаль разочаровывать вас, Манчини, но, боюсь, Марганти не был с вами абсолютно честен. Пирог делился не на равные половины, судя по всему, он забирал себе кусок намного больше.

Паоло вспыхнул, снова почувствовал, как у него сводит желудок, и огляделся: он не знал, что сказать и как вести себя в этой ситуации. Больше всего его пугал беспечный тон Папы. Паоло поднял глаза и неожиданно увидел падре Филиппо, который приближался к ним в сопровождении какой-то женщины.

Они о чем-то болтали, священник заметил Паоло и прищурился, словно стараясь разглядеть его получше, потом ускорил шаг и подошел к нему:

– Ну что, есть новости? Вы его нашли?

– Пока нет, – сдавленным голосом ответил Паоло.

Папа внимательно наблюдал за ними обоими, откинувшись на спинку стула. Он сосредоточенно молчал.

– Я предупредил в церкви, чтобы мне сообщили, если появятся какие-нибудь новости. Иван дал мне ваши номера телефонов, так что не беспокойтесь, если что-то узнаю…

– Конечно, падре, спасибо вам. – Паоло хотел было встать, но священник жестом остановил его.

Священник вошел в бар, Папа проводил его взглядом и вкрадчивым голосом спросил:

– Манчини, что, черт возьми, происходит?

– Я… мы… Я потерял сына.

– В каком смысле?

– Я и моя жена. Мы должны были подменить другу друга, когда сын гулял в парке, она увидела, что я подъехал, я сильно опоздал, она подумала, что я захожу в парк, и ушла. В тот момент я узнал о пожаре, мне позвонили из офиса, у меня что-то замкнуло в голове, я развернулся и… и он остался один. – Паоло смолк, к горлу подкатил комок, ему нечем стало дышать, но не хотелось распускать нюни перед Папой. – А когда мы вернулись, его уже не было.

Папа наклонился к нему, молча вгляделся в его лицо, нахмурился:

– И вы думаете, что кто-то мог его забрать. Я хочу сказать…

– Что?

– Вы играли с огнем, Манчини, люди они дерьмовые. Калабрийцы, я имею в виду…

– Я с ними не знаком, с ними контактировал только Марганти.

– Да, это мне известно. Однако они, само собой, знают, кто вы. Манчини, им пришлось пережить несколько крайне неприятных минут, это для нас не секрет. И в данный момент им нужно удостовериться, что никто их ни в чем не обвинит.

Папа поднял руку, сняв ее со стола, она заметно дрожала, и он придержал ее другой рукой, чтобы это скрыть.

– В чем не обвинит? – растерянно спросил Паоло.

– В совершении преступления: пожар был результатом поджога, это очевидно.

– Не думаю, что это были они. Какая им выгода от этого? Им удается избавиться от большого количества разного хлама, и цена за все это не так уж велика.

– Это вы так говорите, Манчини. Однако Марганти выставлял им некислый счет. Однако главное не в этом. Главное в том, что нам во что бы то ни стало нужно доказать, что это были именно они, и не только: мы должны доказать, что вы были не в курсе дела, что никогда не контактировали с этими людьми, что не имеете ни малейшего представления, кто они такие, иначе…

– Иначе?

– У нас, парень, будут охренительные неприятности. Обвинения по многим статьям – вам перечислить?

– Нет, спасибо.

– Хорошо, очень хорошо. – Папа посмотрел на часы, дрожащей рукой с усилием вытащил из кармана мобильник, прочитал сообщение, улыбнулся. – Мы можем возложить всю вину на Марганти, который отказывается сотрудничать, а еще у нас есть свидетельство нашей дорогой Пьянджаморе. Это была идея Гримальди – вывести вас из-под удара, тем не менее вам придется засвидетельствовать, что вы заметили некие странности, что у вас возникли подозрения; четко расскажите о том, что вы делали, но так, чтобы вся вина пала на Марганти.

– Но это же подло…

– Зато он вел себя как благородный синьор, когда рассказывал вам, что пирог поделен поровну, а сам клал в карман семьдесят процентов отката. Так, что ли?

– Нет, хотя… – со вздохом пробормотал Паоло.

– По-любому, Манчини, я не уговариваю вас сотрудничать, я вас шантажирую, а это разные вещи. Если не сделаете, как я говорю, я вас сдам, уволю с работы, пущу по миру, понятно?

Паоло опустил глаза.

– На этом пока все. Теперь вам нужно найти своего сына, потому что, если его забрали калабрийцы… ну, это уже совсем другая песня. Похоже, надо будет ненадолго отложить наши дела.

– О чем мы говорим? Никто его не забирал, мы сами его оставили в парке, – произнес он, чувствуя, как боль, еще недавно сжимавшая желудок, поднялась вверх и начала разрывать голову, взяв в осаду все тело.

– Что говорит полиция?

– Мы ее не вызывали, я подумал, что будет хуже, если…

– Ну да, если все действительно было так, как вы рассказали, это оставление малолетнего в опасности, неприятное дело.

– Почему вы так говорите? – смущенно спросил Паоло.

– Как – так?

– Если все действительно было так, как я рассказал.

Папа развел руками, по-прежнему сидя на краешке стула, на котором явно не помещался, и на его вытянутом лице засияла чарующая улыбка:

– Манчини, вот уже два года, как вы меня водите