Консервный Ряд - Джон Эрнст Стейнбек

Природа вечеринок изучена недостаточно. Но общее мнение таково, что у вечеринок есть какая-то патология, что патология эта своя в каждом отдельном случае и что по большей части она граничит с извращением. Утверждают также, что вечеринка вряд ли когда-нибудь развивалась по задуманному плану. Это, конечно, не относится к тошнотворным, рабским вечеринкам, которые устраиваются, погоняются и управляются профессиональными хозяйками-людоедками с тираническими наклонностями. Да, впрочем, какие это вечеринки — это парад с демонстрацией, почти столь же непроизвольные, как перистальтика, и столь же интересные, как ее конечный продукт.

Наверное, все обитатели Консервного Ряда создали в воображении картинку празднества — приветствия, поздравления, галдеж и общая радость. Но все получилось совсем по-другому. Ровно в восемь Мак с ребятами, причесанные и умытые, взяли кувшины и двинулись вниз по куриной тропе, перешли линию, миновали пустырь и вышли через улицу к крыльцу Западной биологической. Поднялись по ступенькам, ощущая какой-то трепет и смущение. Док отворил дверь, и Мак произнес коротенькую речь.

— Как у вас день рождения сегодня, — сказал Мак, — мы с ребятами пришли вас поздравить. Мы желаем вам счастья и поймали для вас двадцать одну кошку.

Он замолчал, ребята стояли на ступеньках, точно потерянные.

— Входите, — сказал Док, — Такая… неожиданность. Я и не представлял себе, что вы знаете про мой день рождения.

— И все коты, — сказал Элен. — Мы их оставили дома.

Чинно расселись в комнате, расположенной слева от входа. Воцарилось долгое молчание.

— Ну раз уж вы пришли, — сказал Док, — не выпить ли нам по маленькой?

— Мы с собой кое-что захватили, — сказал Мак, показав на три кувшина со знаменитым коктейлем.

— Там нет ни капли пива, — сказал Эдди.

Док отбросил послеполуденную меланхолическую грусть.

— Это пока оставим, — сказал он. — Угощать буду я. У меня тут обнаружилось немного виски.

Сидели чинно, деликатно тянули виски — тут как раз вошла Дора с девочками. Они принесли в подарок одеяло. Док накрыл им кровать, стало очень красиво. Гостьи сели и тоже выпили. Следом явились мистер и миссис Мэллой с подарками.

— Никто и не подозревает, какую ценность приобретут с годами эти штуки, — сказал Сэм Мэллой, вынимая шатун с поршнем от «чалмерса» 1916 года. — Их, может, всего три и осталось во всем мире.

Гость повалил косяком. Анри принес подушечку для булавок размером три фута на четыре. Он рвался прочитать лекцию о своем новом материале, но к этому времени официальная часть уже кончилась. Пришли мистер и миссис Гай. Ли Чонг принес огромную гирлянду шутих и корзину с луковицами китайских лилий. Кто-то съел все луковицы к одиннадцати часам. Шутихи удержались дольше. Завалилась малознакомая компания из «Ла Иды». И вечеринка стала быстро набирать темп. Дора сидела, как на троне, увенчанная оранжевым пламенем прически. Держала рюмку виски, изящно оттопырив мизинец. И не спускала глаз с девочек — не дай бог хоть одна допустит какую-то оплошность. Док поставил танцевальную музыку и пошел на кухню жарить бифштексы.

Первая стычка кончилась неплохо. Какой-то парень из «Ла Иды» стал делать одной из девочек Доры непристойные предложения. Она возмутилась, и ребята, разгневанные таким нарушением приличий, быстренько вышвырнули его и даже ничего не разбили. Они были очень довольны, считая себя в какой-то степени блюстителями порядка.

Док на кухне жарил бифштексы на трех сковородах, резал помидоры и горы хлеба. И чувствовал себя превосходно. Проигрывателем лично заведовал Мак. Он нашел альбом Бенни Гудмена с его трио. И по комнатам закружились пары; веселье, кажется, и впрямь началось. Эдди забежал в контору, отстучал чечетку и вернулся. Док сходил за кружкой пива и пока кухарничал, то и дело отхлебывал из нее. Настроение у него все поднималось. Наконец мясо было готово, и Док понес его гостям — общему изумлению не было границ. Все вообще-то были не голодны, но мясо исчезло мгновенно. Насытившись, гости погрузились в приятную послеобеденную истому. Виски все было выпито, и Док откуда-то извлек вино.

— Док, поставьте, пожалуйста, хорошую музыку, — сказала с высоты своего величия Дора. — Мне до смерти надоел музыкальный автомат дома.