Последнее лето - Лидия Милле

Когда ему становилось слишком больно под собственным весом, он вздрагивал и приходил в себя, но вскоре вновь обмякал, в очередной раз лишившись чувств. Я постоянно думала о том, как в конце концов мы его отвяжем. Как его руки упадут вдоль тела – и какое это будет облегчение. Мы отнесем его в безопасное место. Вымоем, обработаем ему раны на руках и переоденем в чистую одежду.

Уложим на что-нибудь мягкое и оставим отдыхать.

Я взглянула на Бёрла – он стоял на площадке подо мной, пролетом ниже на винтовой лестнице. Плечи щуплые, лицо избороздили морщины. Он выглядел жутко измотанным.

Спеша под дождем к башне, мы слышали доносящиеся из дома смех и музыку. Из окон на дерево Мэтти падал желтоватый свет.

Вожак и его бандиты уже обчистили склад, и никто не остановил нас, когда Бёрл открывал биометрическую дверь. Мы забрались на самый верх. Не хватало только Саки, которая осталась внизу с ребенком, и раненых ангелов, которые отлеживались в сарае.

Мы сгрудились у края смотровой площадки и напряженно следили за дорогой. Там было так тесно, что я испугалась, как бы кто-нибудь не сорвался вниз.

Но вот из-за ворот, хрустя гравием, показались три машины, и мы узнали все три. Одна из них принадлежала моим родителям.

Помнится, в нашей машине на полу всегда валялся мусор. Пустые пачки из-под чипсов, смятые банки из-под газировки, бело-желтые хлопья попкорна. Меня этот хлам под ногами жутко бесил, но сейчас я вспоминала его чуть ли не с любовью. Он означал, что нам всегда было чем перекусить.

Мне никогда не приходило в голову, что надо убрать с пола мусор. Я ждала, что об этом позаботятся родители.

Мы долгое время позволяли родителям делать все за нас, уверенные, что они не подведут. Затем наступил день, когда это перестало нам нравиться.

А еще позже мы обнаружили, что делают они далеко не все. Как раз самое важное они упускали.

То, что обозначается словом «будущее».

– Что вы им сказали? – спросила я Дэвида.

– Что тут солдаты с винтовками.

– Может, они захватили что-нибудь, о чем мы не догадываемся? – с надеждой спросил Джуси. – Какое-нибудь секретное оружие?

Мы принялись строить предположения, что бы это могло быть. Пока родители выбирались из машин и захлопывали за собой двери, у меня возникло чувство, будто я куда-то плыву. Или меня несет течение реки.

Я как будто парила над всеми и не хотела спускаться вниз. Никогда. Лучше остаться на силосной башне. А еще лучше – взлететь. Я скользила бы по воздуху над фермой и над полями, смотрела, что происходит внизу, и никто не требовал бы, чтобы я вмешивалась в события.

Так и осталась бы в воздухе – но только если бы Джек был со мной.

– Какое оружие? Кого мы обманываем? – спросил Рейф.

* * *

Приехало восемь родителей, в их числе мои. Все похудевшие. Выпавшие на их долю испытания хорошо над ними поработали. Как тренер с какой-нибудь кинозвездой.

Но секретное оружие, если оно у них и имелось, они хорошенько припрятали.

Мы наблюдали, как они под моросящим дождем подошли к дереву, к которому был привязан Мэтти, и остановились.

Они же ничего о нем не знают, подумала я. Не имеют ни малейшего представления, какой это прекрасный человек.

Жаль, что в сгущающихся сумерках нельзя было разглядеть их лиц.

А главарь дал нам срок до захода солнца. Мы себе места не находили от волнения.

Собрались было спуститься, но засомневались: не хотели отвлекать на себя внимание родителей. Я двинулась к лестнице, и тут снизу послышался голос Бёрла.

– Оставайтесь наверху, – сказал он. – Не надо мешаться. Я сам им все расскажу.

Лучше бы ему поторопиться, подумалось мне. Прежде чем солдаты застигнут родителей врасплох. Или родители – солдат.

– Тогда шевелись, – сказал Джуси. В своем репертуаре. Грубиян.

– А то закат уже скоро, – извиняющимся тоном пояснил Рейф.

– Уже иду, – сказал Бёрл.

– Я с тобой, – сказала Вэл.

– А твои родители там?

– Нет. Моих там нет.

Они вышли из силосной башни, а мы остались наверху.

Мы смотрели, как Бёрл возле дерева разговаривает с родителями. От группы отделился один отец, но не мой. Мой опустился на колени рядом с моей матерью. Кажется, завязывал ей шнурки.

Иногда у нее простреливало спину, и она не могла нагибаться. Тогда он ей помогал. Должно быть, сейчас был как раз этот случай.

Не такой уж плохой у меня отец.

Тот, другой, сбегал и принес из машины аптечку. Достал из нее что-то и перерезал колючую проволоку. Два отца отвязали Мэтти от дерева.

Джуси от радости попытался дать пять Рейфу. Но Рейф для таких жестов был слишком крут.

Отцы подняли Мэтти, придерживая его с двух сторон (руки он закинул им на плечи, голова бессильно запрокинулась назад). Бёрл шел впереди, указывая дорогу к сараю.

Громкая кантри-музыка из коттеджа смолкла; гнусавые завывания певца оборвались на полуслове.

Мы вытянули шеи и, теснясь у перил, смотрели во все глаза. Из дома вышел главарь в сопровождении толстых охранников – они на ходу снимали ружья. Раздались голоса – разговор шел на повышенных тонах, но разобрать слов мы не могли.

Затем кто-то кого-то толкнул. Мы не видели, кто и кого именно. Хлопнул выстрел. Послышался крик, еще один. Мы переглянулись.

Но стреляли, похоже, в воздух: никто не упал.

Родители отступили назад.

Отцам приставили к спинам оружие. Матери подняли визг. Из коттеджа вышли остальные солдаты и стали тыкать стволами (один – арбалетом) в сторону сарая. Туда и двинулась вся толпа.

– Может, пора спуститься? – спросила Джен.

– Если останемся тут, значит, мы слабаки, – сказал Джус.

– Бёрл сказал не спускаться, – напомнил Лоу.

– Уважайте Бёрла, – сказал Рейф. – Помните? Это одно из правил.

– Оставайтесь там, – крикнула Саки.

– Посмотрите, кого я нашла, – произнес другой голос. Тоже снизу.

Я перегнулась вниз и вгляделась. У двери в силосную башню стояла Вэл и указывала на кого-то позади себя.

Я не сразу узнала Ди. Похоже, она, как родители, отощала. Неужели в особняке закончилась еда? Или просто ее лицо кажется старше?

– Какие люди! – воскликнул Лоу.

– Пряталась в машине, – сказала Вэл.

– Им надо было помочь сюда добраться, – оправдываясь, бормотала Ди. – Вы же сами захотели, чтобы они приехали. Сказали, что вам нужна помощь.