Неслучайные встречи - Олег Юрьевич Рой

Тата придирчиво рассматривала себя в зеркале. Маленькое черное платье от-кутюр. Словно из фильма «В джазе только девушки», необыкновенно женственное, именно к образу «оттуда». Тогда о женственности знали все…

Бриллиантовый огонечек-подвеска на тонкой золотой цепочке, украшающей стройную (все еще без морщин!) шею. Удлиненное каре темных волос, в которых уже, к сожалению, мелькали серебряные ниточки. Но их Тата маскировала у привычного парикмахера Сержика. Сержик все время шутил: «Мужу изменить можно. Парикмахеру – никогда…»

Фигура у нее совершенно не располнела, хотя и выглядела аппетитно – бассейн и тренажерный зал себя оправдывали. На нее заглядывались мужчины намного младше ее – принимали не то чтобы за ровесницу, но и старше не так чтобы намного. Очень хороша собой. Ухожена. Уверена в себе. Спокойна. И сейчас она собиралась на свидание, которое должно было состояться в девять вечера в ресторане «Russian Style». Она уже заказала там столик. Сама. Она привыкла сама распоряжаться своим расписанием, своим досугом – так было удобнее. И не только своим – некоторым так тоже было удобнее…

Ни волнения, ни тому подобного романтического трепета. Прошли те времена, когда она была «девочкой с мечтой о принце». Русалочкой. Это было ее домашним прозвищем.

Как же она любила эту сказку Андерсена. У всех девочек есть свой тайный герой из сказки, которому посвящены девичьи мечты. У кого-то отважный Грей, который приплыл за Ассоль на корабле с алыми парусами. У кого-то – Тарзан. А вот Тата в юности мечтала о принце из сказки про русалочку. Обязательно белокуром, с голубыми глазами. И она его встретила. Именно такого. Он был сильный и великодушный, и при нем она могла ни о чем не беспокоиться. Она даже согласна была на жертву в честь него – как героиня сказки. Ох, насколько же надо быть осмотрительнее, давая подобные обещания…

А ведь она и вправду чувствовала себя русалочкой. Она с детства замечательно плавала, словно и впрямь была в своей родной стихии. И в бассейне, и на море, и в других водоемах. Стоило настать лету, и Тату из воды было не выманить калачом. Мама всплескивала руками: «Простынешь!» Не простывала ни разу. Отец шутил: «Спортсменка, комсомолка и просто красавица». Когда она еще была совсем маленькой, он, как и все отцы, очень гордился дочуркой и как-то на пляже украсил ее темные длинные волосы сорванной кувшинкой.

– Русалочка! – ахнула мама.

– А русалочка должна быть белокурой, – ревниво заметила одна из девочек на берегу.

У девочки были две тонкие белобрысые косицы…

– Зато у меня будет белокурый принц, самый настоящий, – отпарировала Тата.

Так это и стало ее тайной мечтой. Впрочем, тот принц исчез. Давно. Бесповоротно. Она тоже сама так решила. Она всегда решительно рубила сплеча. Если и жалела о принятом решении, все равно его не меняла – не позволяла гордость. А ее сны никого не касались. Решительно никого. Хотя он снился ей до сих пор.

Теперь она стала королевой, о которой принцы мечтают сами. И сейчас ее устроил бы только король. Не олигарх, нет. Об олигархах пусть как раз девочки мечтают. С годами Тата поняла, что богатство и достаток – это прекрасно, необходимо, но мерить мужчину только лишь достатком Тата давно не хотела. Родители с юности внушали ей мысль о том, что в первую очередь мужчина должен обеспечивать семью. Да, конечно. Но… Он должен быть просто достойным.

Она вздохнула. А она что-то должна? А у нее еще остались какие-то желания? И ее поневоле накрыло то, что она называла «Калейдоскопом воспоминаний»…

Ирбис

Русалочка снова пристально взглянула в зеркало. «Свет мой, зеркальце, скажи…»

Нет, желания у нее, безусловно, остались, но далеко не та щенячья надежда, которая была у нее когда-то в юности. Не профукала ли она уже свое счастье?.. Но она тут же одернула себя, как делала это уже много лет, когда ей приходила охота себя поизводить. Да в конце-то концов. Она взрослая состоявшаяся женщина. Если уж волноваться и колыхаться в страстях, то не ей, а ему. Мужчина предлагает. Женщина выбирает. А не наоборот.

– Татка, таким, как ты, должно везти. Потому что ты… эксклюзив, – как-то сказала ей Катя, когда они коротали время за чашечкой кофе в небольшой уютной кафешке «Красный лев».

– В хорошем смысле, надеюсь? – уточнила Тата.

– Ты моя хорошая. Ну, а в каком еще? – любуясь ею и не скрывая восхищения, подтвердила Катя. – В самом что ни на есть хорошем. Ты такая…

Подруга плавно повела в воздухе рукой, ища сравнения:

– Во-первых, ты утонченная, как француженка. Словно не из нашего мира. Такой экзотический цветок, да притом с мозгами, а мозгами, между прочим, не всякая хорошенькая женщина может похвастаться. Во-вторых, у тебя сейчас сформировалась хватка. И это пополам с шармом, понимаешь? И себя не обидишь, и мужчина при тебе любой расцветет. Если ты этого захочешь, конечно. Тебя можно было бы и стервочкой назвать, но ты слишком милая. Хоть и со стальным стерженьком. Помнишь, как ты раньше любила точить слезу? А теперь ты уверена в себе и успешна, сама это знаешь.

– Вот нахвалила, – смущенная комплиментами, но довольная, улыбнулась та и пригубила еще глоток ароматного моккачино.

Катушка всегда была прямой и очень искренней, да и вряд ли бы она стала льстить Тате с какой-то целью – все свои цели она с юности ставила себе четко, шла к ним бодро и абсолютно самостоятельно. Удивительной женщиной была Катя. Словно бы и не женщиной, а неким… универсальным образом. Прекрасным, стильным, но держащимся несколько отграниченно от «типично женского» образа. Мужчины порой отзывались о ней – «слишком самодостаточна». Да, это было именно так. Поэтому она так искренне восхищалась Татой. В той была эта пресловутая женская «слабость», которой в Катушке с юности не было, которая для мужчин была неким манком. Тату хотелось защищать, оберегать.

«Эксклюзив», «цветок», «стервочка», «француженка» – ух ты, сколько всего наговорила ей Катя. Ах да, еще «успешная». Когда-то она совершенно не была такой, но время идет. Успешная и… одинокая. Когда-то ее это очень огорчало, но не теперь.

Энтузиастка Катя вечно подбивала ее на всевозможные «подвиги». Вот говорят, что