Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

Следуя этикету, я не пошел с ними в магазин, хотя любил пестрые ткани, странные запахи и масайских женщин-ванаваки, зашедших поглазеть на товар, пока их рогатые мужья сидели рядом в распивочной с копьем в одной руке и стаканом шерри «Голден джип» в другой. Я точно знал, где искать этих рогоносцев, и прошел правой стороной тенистой улочки, чрезвычайно узкой, но все же достаточно широкой, чтобы проехать, не задевая крыльями стен, в чем мы не раз имели случай убедиться; я вошел в масайскую пивную, слегка прихрамывая, стараясь держаться без лишнего высокомерия, и сказал, не слишком выпячивая кобуру: «Сопа!», после чего пожал несколько холодных рук и вышел, ничего не выпив. Через восемь шагов я свернул в лавочку мистера Сингха. Мы с хозяином обнялись. Миссис Сингх протянула мне руку, которую я поцеловал – ей, туркане, это всегда нравилось, а руки я умел целовать весьма эффектно, и для нее это было как поездка в Париж, о существовании которого она не знала, хотя могла бы украсить его своим присутствием даже в солнечный день. Затем я послал за выпускником миссионерской школы.

– Как дела, мистер Сингх? – спросил я через переводчика.

– Неплохо. Бизнес идет.

– Как поживает очаровательная миссис Сингх?

– Должна родить через четыре месяца.

– Felicidades[48]! – Я снова поцеловал ей руку, сперва в стиле Алварито Каро, затем в стиле Маркеса из Вилламайора, испанского городка, который мы однажды взяли, но не смогли удержать. – Все Сингхи здоровы, я надеюсь?

– Кроме третьего мальчика. Он порезал руку на лесопилке.

– Хотите, я посмотрю?

– В церкви оказали помощь. Дали серу.

– Отличное средство для детей. А вот старикам, как мы с вами, разрушает почки.

Миссис Сингх рассмеялась душевным турканским смехом, а мистер Сингх сказал:

– Надеюсь, твоя Мемсаиб здорова. И дети здоровы. И самолет здоров.

Про самолет переводчик сказал «исправен», но я попросил его не быть педантом.

– Мемсаиб мисс Мэри сейчас в Найроби. Полетела туда на самолете и вернется на нем же. Дети здоровы. Самолет тоже здоров, слава богу.

– Мы слышали новость, – сообщил мистер Сингх. – Про льва и леопарда.

– Велика новость, застрелить льва или леопарда.

– Ведь это был лев мисс Мэри?

– Разумеется, – ответил я, с гордостью представив изящную, миниатюрную, вспыльчивую и великодушную мисс Мэри, ее египетский профиль, рубенсовскую грудь и сердце из Бемиджи, Уокера или Тиф-Ривер-Фолс – словом, из любого городишки, где зимой бывает ниже сорока. Идеальная температура для изготовления горячих сердец, что умеют быть ледяными.

– Проблема льва больше не стоит, – подытожил я, – спасибо мисс Мэри.

– Непростой был лев. От него многие пострадали.

– Родоначальник всех Сингхов душил таких голыми руками. У мисс Мэри был «манлихер» калибра 6,5.

– Маловато для крупного льва, – заметил мистер Сингх.

Я смекнул, что старого вояку не проведешь, и молча ждал продолжения. Мистер Сингх, однако, был не настолько глуп, чтобы продолжать, и мадам Сингх спросила:

– А что с леопардом?

– Любой здоровый мужчина может добыть леопарда на завтрак.

– Кстати, о завтраке. Не хотите ли перекусить?

– С позволения мадам Сингх.

– О, пожалуйста! Какие пустяки.

– Пойдем в заднюю комнату. Но вы ничего не выпили!

– Выпьем вместе, если хотите.

Переводчик прошел с нами в заднюю комнату. Мистер Сингх принес бутылку виски «Белый вереск» и кувшин с водой. Переводчик снял миссионерские ботинки, чтобы продемонстрировать огрубевшие пятки.

– Я носил ботинки только по необходимости, если рядом были осведомители от религии, – доложил он. – О малютке Иисусе отзывался исключительно с презрением. Утреннюю молитву не творил, вечернюю тоже.

– Это все?

– Все.

– Присваиваю тебе звание обращенного, со знаком минус.

Он радостно боднул меня в живот, как делал сын Вдовы.

– Ежедневно думай о вершине и о Счастливых Охотничьих Угодьях. Малютка Иисус нам еще пригодится, не говори о нем дурно. Какого ты племени?

– Того же, что и вы.

– А по метрике?

– Масаи и чага. Мы на границе.

– Многие достойные люди родились на границе.

– Да, сэр.

– Никогда не говори «сэр». Наша религия это запрещает.

– Так точно.

– Как ты перенес обрезание?

– Не лучшим образом, но вполне хорошо.

– Почему стал христианином?

– По невежеству.

– Могло быть и хуже.

– Мусульманином я не стал бы никогда в жизни… – Он хотел добавить «сэр», но я предостерегающе поднял палец.

– Тебе предстоит долгий и необычный путь, так что ботинки лучше оставить. Я подарю тебе другие, старые, но крепкие. Ты их быстро обносишь.

– Благодарю. Я смогу летать на самолете?

– Со временем. Самолет не для детей. И не для выпускников миссионерской школы.

Тут я хотел было извиниться, однако слова «извини» нет ни в суахили, ни в камба, и это вполне справедливо: сам язык как бы предупреждает, что за базар надо отвечать.

Переводчик поинтересовался происхождением моих царапин. Я сказал, что поранился о колючие кусты. Мистер Сингх кивнул и показал шрам на большом пальце: в сентябре он порезался пилой. Я помнил этот случай, шрам остался внушительный.

– Я слышал, утром вы сражались с леопардом, – сказал переводчик.

– Никто ни с кем не сражался. Леопард был среднего размера, его застрелили, потому что он зарезал шестнадцать коз в нашей шамбе. Он умер без боя.

– Люди говорят, вы с ним боролись врукопашную, а потом застрелили из пистолета.

– Люди лгут. Мы его ранили из винтовки, а потом добили из дробовика.

– Дробовик – это ведь для охоты на птиц?

Тут мистер Сингх рассмеялся, и я опять подумал о его прошлом.

– Ты смышленый парнишка, – сказал я переводчику, – хотя дробовик годится не только для птиц.

– Но в принципе же для птиц? Поэтому и говорят «ружье», а не «винтовка»?

– А что сказал бы гребаный бабу? – по-английски спросил я мистера Сингха.

– Бабу в земле, – усмехнулся мистер Сингх, впервые на моей памяти заговорив по-английски.

– Люблю я вас, мистер Сингх. И вашего предка, родоначальника всех Сингхов.

– Ваших славных предков я тоже уважаю, хотя вы о них не рассказывали.

– Было бы о чем рассказывать.

– В свое время я наверняка о них услышу, – сказал мистер Сингх. – Давайте выпьем. Эй, женщина! Туркана! Принеси-ка нам еды.

Переводчик алкал нового знания, верно почуяв его запах; он был хорошим парнем, наполовину чагой, с низкой, но хорошо развитой грудной клеткой.

– В приходской библиотеке есть книга, там говорится, что великий Карл Экли задушил леопарда голыми руками. Этому можно верить?

– Если очень хочется.

– Я спрашиваю серьезно, как юноша, желающий знать.

– С тех пор прошло много времени. Ты не первый интересуешься.

– Я хочу знать правду!

– В книгах ты