Тропа желаний - Маша Трауб

Петруша был любимым петухом Вали, когда она была еще маленькой девочкой. И Петруша, кажется, решил, что Валя – его цыпленок. Он всех от нее отгонял. Валя даже иногда ночевала в курятнике, чему была только рада, – Петруша загонял ее в ящик, выложенный соломой. Правда, туда пришлось перенести подушку и одеяло, чтобы ребенок не совсем в соломе спал. Валя сворачивалась клубочком, и Петруша только после этого успокаивался. А если Валю кто-то пытался вывести из курятника, Петруша бросался, будто он не петух, а бык с рогами, и готов был до смерти заклевать.

– Давай мы сделаем так, чтобы Елена с Аликом уже нормально спали, – тихо предложила Тереза.

– Терочка, ты такая умная, такая мудрая. Пожалуйста, уже вставай, не могу я без тебя, – расплакалась Валя.

– А ты такая нервная, что мне тебя по голове шандарахнуть хочется.

– Значит, тебе полегче? Когда ты кого-нибудь хочешь убить, это означает, что тебе точно лучше стало!

Следующие дни прошли спокойно. Тереза увеличила количество занятий с Аликом – тот терпел. Мальчик быстро запоминал информацию, но так же быстро она у него из головы выветривалась. Он мог прекрасно прочесть наизусть стихотворение, а на следующий день не вспомнить ни строчки.

– Фотографическая память, – восхищалась Тереза. – И очень избирательная. Надо иметь это в виду. Он все помнит, но недолго. Удивительный ребенок. Надо его научить запоминать подольше.

– Это он в мою маму, – вдруг призналась Елена. – Она запоминала рисунки, любые. Потом могла их по памяти воспроизвести в точности. Алик не рисует, он текст помнит.

– Мой дедушка был врачом, – охотно рассказывал Алик, – а я не боюсь вида крови и прививок тоже не боюсь. Всегда смотрю, когда мне делают укол. Мама говорит, что я в дедушку такой. Мне интересно. А бабушка рисовала. Ей цветы нравились. Она каждый цветок могла нарисовать как живой. Я видел ее альбом – она только растения рисовала – бутоны, цветы. Но больше ничего. Я просил, чтобы бабушка нарисовала дерево или куст, но они ей не нравились. Бабушка считала, что лучше жить коротко и счастливо, как цветок, чем долго и мучительно, как дерево. Но я это не очень понимаю. Вишня начала цвести, тетя Валя подходит и нюхает дерево, разве это плохо для дерева? Мама говорит, что нельзя заводить собаку – она умрет раньше нас. У собак другие годы жизни. А собака бабушки умерла после того, как умерла бабушка. Я хочу собаку, которая будет со мной жить. Может, я умру раньше?

– Откуда ты это взял? – ахнула Валя. – Почему ты должен умереть раньше собаки?

– Бабушка умерла. Дедушка умер. Мама тоже говорит, что иногда лучше умереть, чем так жить, – пожал плечами Алик.

– Но посмотри на меня, на тетю Терезу, мы же уже совсем старые и живем, – Валя пыталась объяснить ребенку, что жизнь бывает долгой.

– Да, я знаю. Мама все время говорит, что живет только ради меня, – ответил Алик. – Но разве так правильно? Почему нужно жить ради кого-то, а не ради себя?

– Ох, мальчик, ты такой маленький и задаешь такие вопросы… – опешила Валя. – Спроси у тети Терезы, она тебе лучше ответит. Она очень умная.

– А ты понимаешь, почему умирают животные, – возразил Алик. – Разве их болезни не наши болезни?

– Нет, дорогой. У людей и другие болезни бывают, – ответила Валя.

– Ты думаешь, я маленький и ничего не понимаю? – обиделся Алик. – Когда Зорька не могла родить, ты ей засунула руку внутрь и вытащила теленка. Мама рассказывала, что меня тоже вытащили из ее живота, потому что я попой родился, а не головой.

– Давай ты немного подрастешь, и я тебе все расскажу, как рожают животные и как люди. Зорька – корова. А мама – человек, женщина. И она хочет, чтобы ты больше учился с тетей Терезой, чем возился с цыплятами. Чтобы вытащить теленка или ребенка из матери, тоже нужны знания и образование. Обещаю, если будешь хорошо заниматься с тетей Терезой, я подарю тебе щенка.

– Какого? – Алик от радости забегал по курятнику, пугая цыплят.

– Не знаю. Возможно, он сам тебя найдет, – пожала плечами Валя.

Щенок появился вместе с Дамирой, мамой Коли. Если это не рука судьбы, то Валя не знала, как еще это объяснить. Дамира вошла в калитку, не постучав, держа в руках щенка.

– Вот, – заявила она и сразу же передала щенка Алику, который выбежал встречать нежданных гостей.

Герда, любимая собака Дамиры, рожала легко и с завидной регулярностью. Где только Герда находила второго участника процесса, оставалось загадкой. В селе больше ни у кого не было кавказской овчарки, а щенки рождались породистыми, не метисами. Дамира, заламывая руки над собакой, умоляла ее уже сказать, где она опять «нагуляла». Но Герда, понятное дело, молчала.

– Если еще раз уйдешь, лучше не возвращайся! – кричала собаке Дамира. – И твоих щенков я утоплю, так и знай! Зачем тебе столько? У меня только один сын. И мне достаточно!

Герда смотрела на свою хозяйку и улыбалась. Собаки точно умеют улыбаться, Герда же делала это так, что Дамира прощала ей все на свете.

– Что, опять? – восклицала Дамира. Она хорошо знала этот взгляд. – Даже не начинай на меня так смотреть! Лучше бы мой сын уже женился и я бы стала нормальной бабушкой. Возилась бы с внуками, а не с твоими щенками. Людям стыдно в глаза посмотреть! Опять я щенячья бабка!

Герда глухо тявкала, подходила и клала голову на колени хозяйки.

– Ты дом должна сторожить, а не устанавливать тут рекорд материнства и детства! Ну скажи, куда ты бегаешь? Где живет тот кобель, который опять сделает тебя счастливой матерью? Я пойду и сама его кастрирую! – кричала Дамира.

Герда поудобнее устраивала голову на коленях.

– Вот что у меня за жизнь, скажи, – Дамира гладила собаку. – Сын переселился в чужой сарай, будто у него своего сарая нет. Носится с чужой женой, хотя должен со своей невестой гулять. Хотя, может, она не чья-то жена, но сын у нее точно есть. Эти две клуши взяли ее под опеку, не спросив: откуда приехала, зачем приехала? И мой Коля туда же. У него доброе сердце. Всегда был таким. Увидел бедную несчастную девушку с ребенком и все – пропал. Я же вижу, я же мать, как не видеть? Влюблен он в нее по уши. А про будущее не думает. Она никаких знаков не подает, это я должна признать. Никак его не пытается привлечь. Так мой Коля совсем голову потерял, что не видит авансов.