Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

Сегодня, однако, поездка вышла невеселой. Мы хмуро глазели по сторонам, и Мтука не решался даже глотнуть пива, потому что сзади сидел его отец. Я размышлял о морали и делил пиво с Мвенги; на газете мы процарапали отметку, ниже которой была доля Мтуки. Общепринятая мораль, думал я, не находила ничего зазорного в том, что два моих друга время от времени расслаблялись с красивой масаи, однако сделай это я, пока у меня был роман с Деббой, а испытательный срок перед вступлением в вакамба еще не кончился, – и меня заклеймили бы безответственным и легкомысленным человеком. С другой стороны, если бы я демонстративно игнорировал заигрывания хорошеньких женщин и не оказывал им знаков внимания, это было бы еще убийственнее для моей репутации. Такого рода экскурсы в племенную мораль придавали нашим поездкам в Лойтокиток определенную пикантность и делали их несомненно поучительными, однако на первых порах были источником недоумения и досады, пока я не усвоил, что истинный вакамба никогда не покажет виду, что он растерян или раздосадован.

Наконец с заднего сиденья сигнализировали, что одну из женщин укачало, и Мтука затормозил. Мы знали, что Кейти не упустит случая отлить. Когда он с непринужденным достоинством удалился в придорожные кусты, я передал кварту пива Мтуке. Тот в несколько жадных глотков высадил свою долю и вернул нам остаток:

– Допивайте, пока холодное.

После этого мы сделали три остановки, высаживая пассажирок, а затем повернули в лагерь. В одном месте дорогу преградили импалы, и мы с Кейти вышли, чтобы их отогнать. На фоне зелени они казались красными, и молодой самец оглянулся, когда я тихо посвистел. Задержав дыхание, я потянул спуск и пробил ему шею. Кейти ринулся к нему, чтобы халяльно перерезать горло, а импалы длинными прыжками ускакали в чащу.

Я не торопился подходить к Кейти, оставляя халяльность процедуры на его совести, которая была не столь щепетильной, как, скажем, у Чаро. Мне хотелось, чтобы мусульманам тоже досталось свежее мясо. Когда я наконец приблизился, приминая упругую траву, горло было уже перерезано, и Кейти улыбался во весь рот.

– Пига мзури, – сказал он.

– А может, учави?

– Хапана учави. Пига мзури сана.

Глава десятая

Под деревьями возле периметра было полно народа; женщины выделялись яркими разноцветными блузками, крупными белыми бусами и браслетами. Из Шамбы принесли большой барабан, и молодые егеря раздобыли еще три маленьких. Час был не поздний, но нгома уже набирала силу. Мы проехали через толпу и остановились в тени под деревом. К нам побежали детишки, чтобы поглазеть на разгрузку. Я отдал винтовку Нгуи и велел ее почистить, а сам прошел в столовую. С вершины дул бодрящий ветерок, в большой палатке было прохладно.

– Ты не оставил нам холодного пива, – приветствовала мисс Мэри. Выглядела она куда свежее, чем утром.

– Одну бутылку привез назад. Она где-то среди мешков. Как самочувствие?

– Мы с Джи-Си чувствуем себя отлично. Твоей пули не нашли, достали только его. Мой лев стал такой красивый, когда с него сняли кожу: белый, благородный. Не хуже, чем живой. Как Лойтокиток? Хорошо съездили?

– Купили все, что надо.

– Веди его к нам, мисс Мэри, – позвал Джи-Си. – Покажи, какая ты хозяйка. Пусть чувствует себя как дома. Знаете ли вы, что такое нгома, добрый человек?

– О да, сэр! – ответил я. – В наших землях тоже бывают нгомы. Мы очень-очень любим нгому.

– В Америке ее, кажется, называют бейсбол?

– О нет, сэр! Наша нгома похожа на праздник урожая с народными танцами. Примерно то же, что ваш крокет.

– Понимаю, о чем вы, – кивнул Джи-Си. – Однако наша нгома – нечто совершенно иное. Здесь танцуют только местные.

– Что вы говорите! Могу ли я в таком случае просить прекрасную леди, которую, я слышал, зовут мисс Мэри, составить мне партию на вашей нгоме?

– Увы, добрый человек, я уже ангажирована, – отвечала Мэри. – На нгому со мной идет мистер Чунго, что из егерей.

– Черта с два! – воскликнул Джи-Си.

– Не тот ли мистер Чунго, сэр, что имеет роскошные усы и мускулистый торс, носит узкие шорты и только что украсил свою прическу плюмажем из страусиных перьев? Весьма достойный молодой человек. Он ведь ваш коллега, не правда ли? Должен признать, сэр, вы отлично умеете выбирать людей.

– Ах, я влюблена в мистера Чунго, – сказала мисс Мэри. – Мистер Чунго мой герой! Он открыл мне, что вы лжец, добрый человек. Вы ни разу не попали в моего льва, вот ведь штука! Весь лагерь знает, что вы лжец, а Нгуи и парочка других только делают вид, будто они ваши друзья, потому что вы их одариваете и совсем распустили дисциплину. Мистер Чунго сказал: вспомните, мисс Мэри, как этот лжец вернулся в лагерь пьяный и Нгуи сломал его любимый нож, за который в Париже было уплачено целое состояние.

– О да, конечно! – сказал я. – Как же я мог забыть! Старина Чунго и вправду был со мной в Париже. Теперь я вспомнил, да, да!

– О нет, нет! – замотал головой Джи-Си. – Только не мистер Чунго. Не может быть, чтобы и он… Нет, не верю!

– Боюсь, что да, сэр! Именно он, сэр!

– Мистер Чунго рассказал мне много интересного, добрый человек. Он рассказал, что Нгуи тайком носит вам яд, которым охотники камба покрывают наконечники стрел, и вы окунаете в него свои пули, так что вся эта показуха с рисаси моджа, все эти убийства одним выстрелом – не что иное, как дешевое шарлатанство. Этот яд, сказал мистер Чунго, действует с такой чудовищной скоростью, что достаточно прикоснуться отравленным наконечником к ручейку крови, стекающему из пореза на ноге, чтобы человек упал замертво.

– Страшные, страшные вещи! Не думаете ли вы, сэр, что мне лучше отступить в тень и пусть мисс Мэри отправляется на нгому с вашим коллегой? Правда, это может показаться нарушением приличий – ну так что? В конце концов, она же Мемсаиб. Помните «Бремя белых» Киплинга?

– Мисс Мэри пойдет на нгому со мной, – отрезал Джи-Си. – Сделай-ка нам выпить, мисс Мэри. Или нет, я лучше сам.

– Спиртное разливать я еще не разучилась, – сказала Мэри. – И вообще, хватит друг друга шпынять.

Откуда столько злобы? Дама невинно пошутила, а они сразу