Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

– Байтон не мог этого написать, он и неграмотен был. Филота – автор поклёпа. Наверное, почувствовал тогда, что о заговоре против царя может стать известно, ну и придумал такую низость, чтоб отвести от себя подозрения. Кроме того, именно он называл Таис на критский манер – Фаидой. Она гетера, и я был близок с нею тоже; царю это известно. Мы обсуждали с Филотой веру огнепоклонников, вот он и выдумал про тайную договорённость, приплетя туда для убедительности их священную книгу. – Птолемей спокойно посмотрел на собеседника, ощущая, как предательски краснеют его щёки.

– Хочу поведать ещё одну тайну. – Конечно, Воруш понял, что стратег лукавит: уж слишком неубедительное тот выдал оправданье. – Упомянутый в доносе Валтасар, которого якобы спасла гетера Фаида, действительно жив, и его видели в Экботанах. Перед судом над Филотой об этом доложили Александру. Выбраться из Персеполя дастуру помог какой-то царский военачальник или приближённый. Сначала Александр решил, что именно Филота этот человек, но позже стало известно, что тот непричастен к спасению перса. Тогда царь направил в Арию доверенных людей, поручив им произвести тщательное дознание и выяснить имя предателя. Под подозреньем многие… и ты один из первых.

Скрывать свои эмоции уже было невозможно. Птолемей вспомнил день расставания с подругой и то, что его тогда смутило: Таис была очарована дастуром, но вроде не особо убивалась по поводу его гибели. Кроме того, уже вернувшись в город, Птолемей заметил во дворе её дома мешок с барахлом, что выпал из телеги; но за городом телега точно была полной, и на месте утерянной поклажи лежало что-то, накрытое овечьим одеялом. «Я же сам согласился проводить обоз за границу Персеполя, чтобы караулы не препятствовали досмотрами… – Птолемея пробил озноб, но испугался он не за себя. – Александр не простит Таис. И так её назвал виновной в том, что девушка всех околдовала и, будучи не в силах чарам этим противиться, толпа в пьяном угаре сожгла дворец».

– Тебе известно, куда именно Александр послал людей и кто они? – Птолемей пристально посмотрел в глаза Ворушу. – Я не боюсь царского гнева; боюсь, что он обрушит его на Таис. Я люблю её… Она ждала от меня дитя и полгода уже как должна была разродиться.

– Имён не ведаю. Их трое, уехали в Арию три месяца назад, когда ставка была в Арахозии. Куда направятся потом, зависит от дознания в Персеполе. Не думаю, что новости от них прибудут раньше зимы – уж слишком труден путь.

Птолемей рукой показал на скамью, приглашая гостя сесть. Сам занял место на походной кровати и тихо произнёс:

– Валтасар был… или есть один из трёх известных мне людей, знающих древнеарийский язык, на котором написана Авеста – та самая книга, которая упомянута в доносе. Она погибла в пожаре, устроенном во дворце шахиншаха. После чего Александр и приказал найти дастура и, если он выжил в огне, задержать его. Не спрашивай, зачем и почему, – длинная история. Валтасар оказал на Таис огромное влияние, и она глубоко прониклась его духовными знаниями. Теперь, после твоего рассказа, я не исключаю, что она могла помочь ему спастись. – Хозяин палатки посмотрел в глаза гостю. – Спасибо тебе за предупреждение. Сейчас для тебя лучше оставаться в канцелярии Эвмена. Вернувшись ко мне, ты подвергнешься опасности разделить мою незавидную судьбу. Если Таис действительно спасла дастура, то, вероятно, спрятав его в своём обозе, когда покидала Персеполь. А я сопровождал её до выезда из города, это знают многие, поэтому являюсь не одним из главных, а основным и, вероятно, единственным подозреваемым. Сегодня я прибыл в ставку по срочному вызову Александра; сейчас он занят, наша встреча назначена на полдень. Так что, пока никто тебя не видел здесь, иди. – Птолемей встал. Воруш тоже. – И прощай. Быть может, срочность вызова как раз и обусловлена решением моей участи… – Он обнял верного египтянина, тот отстранился:

– Птолемей, я пришёл не для того, чтобы прощаться. Я пришёл тебе помочь. В день нашего знакомства ты говорил о священной Авесте. Помнишь, что я тогда ответил? – Стратег молчал, египтянин продолжил: – Я сказал, что читал о ней в храмовых свитках. В них упоминалось о записи Зороастром двух экземпляров, позже хранящихся в разных концах Персидской империи. Первый был записан на воловьих шкурах по велению правителя одного из индийских царств, второй был продублирован на золотых листах. Если один сгорел в пожаре на западе Персии, то другой хранится на востоке, то есть где-то здесь. Возьми меня в помощники, Птолемей! Клянусь быть верным тебе и сокрыть тайну Авесты. Уверен, ты дорог царю и пока у него нет доказательств. А до зимы есть ещё время, ты сможешь найти нужные слова и объяснить случившиеся.

– Если только Александр уже не принял решение… Да, Воруш, я хочу найти вторую Авесту. Пока царь не знает об этом; боюсь, его иррациональный страх перед священным писанием сподвигнет уничтожить и её. Безусловно, сейчас мне нужен помощник. – Он глубоко вздохнул и положил руку на плечо товарищу. – Пообещай оставить в тайне всё, о чём сейчас мы говорили. Сначала я должен понять, в чём причина моего вызова в ставку, и если всё не так уж плохо, то я верну тебя в царскую агему. И этот свиток, – он свернул пергамент, – оставлю при себе.

– Клянусь не вымолвить ни слова под любыми пытками, – ответил собеседник.

– Тогда иди, мне нужно подумать, через час ждёт Александр. Если свидеться нам не придётся, запомни: о месте схрона Авесты точно знает Бесс. Есть ещё двое: Мельхиор и Каспар – дастуры Бактрии и Согдианы. Они владеют древним языком писания и, вероятно, являются его хранителями.

Царь встретил Птолемея радостно, без тени недовольства, и сразу прояснил причину спешки:

– Бесс перебрался за Окс; нужно срочно следовать в Согдиану, пока он не привлёк на свою сторону местных вельмож. Выходим уже завтра. Как только достигнем того берега, бери своих верных продромов и найди мне его! Мы и так уже забрались на край земли, и бежать за ним ещё севернее будет чревато серьёзными недовольствами в армии.

– Сделаю всё, чтобы на этот раз он не выскользнул из наших рук, – решительно ответил Птолемей, пытаясь разобрать за дружелюбной мимикой царя признаки недоверия. – Прошу твоего согласия забрать у Эвмена того египтянина, которого я прислал осенью с дурной вестью