Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

– Ты говоришь так восторженно о чужой религии… – вымолвил Птолемей. – Почему?

– Она не чужая. Моя вера, именуемая дхарма, рождена Сиддхартхой в недрах ведической культуры арьев так же, как Веды, может переводиться: «Знание» или «Закон». В её основе – четыре благородные истины. На бытовом языке арьев, именуемом санскритом, они так и звучат: «чатвари арья саитяни», или, как говорим мы, четыре арийские истины. Религия Зардушта, как ты понял, вообще её прямая наследница. На санскрите звучит как «варена арья», то есть «вера арьев», ну или «благая вера». У нас единые корни во всём: «арья» – это «благородный». Мы просто смотрим на одну и ту же истину с разных сторон. Тем более просветлённый Сиддхартха завещал уважать все религии и светские власти, куда бы ни занесла нас жизнь.

Птолемей вслух задумался над словами собеседника:

– Персы именуют себя ариями. Они считают себя потомками удивительного народа арья, но даже свежее содержание их религии Вед – веру Зороастра – в себе сохранить не смогли. А твои индийские племена себя не считают потомками арьев, но живут, по сути, их верой, религией, культурой и даже используют их язык. Как интересно было бы обсудить это с Таис… Один народ принял форму арьев, но содержание их растратил; другой, наоборот, принял всё содержание, но по форме сохраняет прежнюю самоидентификацию.

Старик опять заулыбался, обнажив несколько оставшихся зубов.

– В целом ты подметил верно. Однако не только в Индии и Персии остался яркий след от арьев. Те люди, вероятно, были очень необычны и появились здесь в последнюю очередь. А три, а то и четыре тысячелетия назад они сначала двинулись на запад и юг. Пока я ждал твоего приёма, стал свидетелем общения двух светловолосых солдат, явно одной с тобой крови. Мне незнаком ваш язык, но то, что они решали, из чего разжечь костёр для приготовления обеда, я понял быстро: в их речи часто слышалось слово «ахни»; на санскрите «агни» – это огонь. Вполне возможно, арьи когда-то докатились и до твоих земель… и если внимательно посмотреть, то, быть может, общность найдётся не только в языке.

Птолемей нахмурился, представив, как бы отреагировал Александр на мысль о родственности предков эллинов и персов, а старик – узнай он о сожжении царём Авесты.

– Скажи, тебе известно, где хранят Авесту, или, быть может, ты знаешь, кто владеет её языком? – Последнюю часть вопроса стратег задал, припоминая опять-таки слова Таис о двух оставшихся хранителях писания и носителях древнего языка.

Собеседник скептически покачал головой.

– Персидский шахиншах знал место. И если Дарий добровольно передал Александру свою власть, то почему новый царь не вкусил до сих пор её главного дара – сакральных знаний Зардушта? При дворе великого шаха обязательно был знаток языка, и само писание хранилось где-то рядом.

Что тут скажешь? Вопрос логичный, и коль желаешь продолжения откровенной беседы, изображать уязвлённое самолюбие будет неуместно. Необходимо отвечать по сути. Стратег взглянул в хитрые глаза старика.

– Авеста лежит во дворце шахиншаха в Персеполе, и Александр признал Ахура-Мазду своим богом. Однако наша армия спешит найти убийц Дария, и поэтому царь не смог остаться там для принятия сакральных знаний персов. Кроме того, придворный дастур и единственный знаток языка погиб. Отсюда интерес: быть может, в здешних местах имеется второй экземпляр писания или достойный муж, владеющий его сакральным содержанием не со слов других, а получив его из первоисточника?

Старик задумался, явно пребывая в смятении.

– Смотри, – почуяв его неуверенность, произнёс Птолемей, – ты мудрый старец и в моём лице можешь найти защитника себе и твоим единоверцам. – Он отстегнул наплечную лямку, откинул панцирь, и золотой фаравахар на груди вспыхнул в лучах весеннего солнца. – Мне не чужда вера Зороастра, я жажду познать его откровения. Истинные откровения Авесты, а не чушь про ритуальные жертвоприношения и знания о правильном времени для стрижки волос.

Собеседник прищурился, разглядывая вышивку, после чего серьёзно посмотрел в глаза стратегу:

– Ты оказался добр к нам, но царь Азии славится вероломством. Здесь горный край, однако ветер по ущельям вмиг разносит слухи, и нам уже известно, что, приняв очередного бога, он окончательно отдался власти Мары – духа лжи. Властитель спит крепче, чем опившийся хаомы глупец, принимающий хмельные видения за ангелов. Такому не нужно духовных прозрений, ведь Авеста – это источник истины, а Мара – отец лжи… Второй экземпляр писания действительно есть, но зачем он тебе, если у вас уже имеется один? А что касается возможности его прочесть, то знатока нужно искать у Бесса или в Мароканде – столице Согдианы.

Птолемей почувствовал негодование оттого, что Александр действительно становится заложником своих страстей, не понимая пагубности последствий. Но ещё больше его зацепил повторный за день нелестный отзыв о царе. Причём ему – ближайшему сподвижнику, и от кого? От людей, царь для которых должен быть приравнен к богу. И оба раза он не выказал убийственного гнева. Почему? Да потому что и солдат, и старый дед были правы в своих словах. И как бы он ни любил по-братски царя, от грубой кары смельчаку военачальник отказался и в этот раз.

– Будь осторожней в мыслях, что произносишь вслух. – Стратег сурово посмотрел на старика. – Лишь твой почтенный возраст, отсутствие свидетелей и полезная беседа уберегли тебя от перемены моей воли. Не смей прилюдно впредь так говорить об Александре Македонском: теперь он царь твой. Ты обязан уважать и покоряться, если хоть немного дорожишь своей никчёмной жизнью.

Собеседник снял чалму и покаянно склонил голову.

– Где может быть вторая Авеста? – Птолемей опять задал прежний вопрос, уже не обращая внимания на то, что его версия про первый экземпляр трещит по швам.

– Клянусь, мне лишь известно, что она точно есть. Хотя где ей быть, кроме как рядом с Бактрами или Марокандом? Там ведь живут знатоки, способные прочесть её.

– А местные зардушты? Из них, быть может, кто-то знает больше?

– Не все они знают о том, что их пророк когда-то здесь родился, а ты говоришь про место схрона его книги… – Старик испуганно посмотрел на военачальника.

– Тогда ответь: знакомы ли тебе такие имена вельмож из окружения Дария и Бесса, как Валтасар, Каспер и Мельхиор? Один из них был точно приближённым Бесса, а он три месяца назад прошёл через Бамианскую долину. Это доподлинно известно.

Собеседник даже вздрогнул, услышав