Плач к Небесам - Энн Райс

— Отец! — прошептал Тонио. — Это я, Тонио.

— А! — Андреа поднял руку, и она так и повисла ввоздухе.

Он понял свою ошибку и теперь смотрел на сына со стыдом исмущением. От сильного волнения руки его дрожали, губы тряслись.

— Ах, Тонио, — с трудом проговорил он. — МойТонио.

Долго ни один из них не произносил ни слова. В коридорезашептались. Потом голоса стихли.

— Отец, вам нужно лечь в постель, — наконец сказалТонио, обняв отца. Он впервые заметил, что тот совсем исхудал.

Легкий, как перышко, без жизненных сил и энергии. Казалось,жить ему осталось недолго.

— Нет, не сейчас. Со мной все в порядке, — ответилАндреа.

Довольно грубо он снял с плеч руки Тонио и отошел коткрытому окну.

Внизу по зеленой воде плыли похожие на стручки гондолы.Медленно прокладывала свой путь к лагуне барка. На ее палубе играл маленькийоркестрик, а борта были украшены розами и лилиями. Маленькие фигурки мелькали,поворачивались, копошились под навесом из белого шелка. Казалось, что оттуда,взбираясь вверх по стенам, доносится звонкий смех.

— Иногда я думаю, что состариться и умереть в Венеции —это вопиющая безвкусица! — тихо проговорил Андреа. — Да, вкус, всевкус! Словно вся жизнь не что иное, как вопрос вкуса! — дребезжащимголосом сердито продолжал он, глядя на один из отдаленных серебристыхкуполов. — Ты великая шлюха!

— Папа! — прошептал Тонио.

Отец положил на его плечо костлявую, как клешня, руку.

— Сын мой, у тебя нет времени на то, чтобы взрослетьмедленно. Я уже говорил тебе об этом. Теперь запомни: ты должен вбить себе вголову, что уже стал мужчиной. Веди себя так, будто это абсолютная правда,тогда и все остальное встанет на свои места, понимаешь? — Бледные глазаостановились на Тонио, сверкнули на миг, а потом снова потускнели. — Я быотдал тебе империю, дальние моря, весь мир. Но теперь могу дать лишь совет:когда ты сам решишь, что ты уже мужчина, тут же им станешь. Все остальноеобразуется само собой. Запомни.

* * *

Прошло два часа, прежде чем Тонио убедили-таки поехать наБренту. Алессандро дважды ходил в покои Андреа и оба раза возвращался сословами, что приказ отца безоговорочен.

Пора было отправляться на виллу Лизани. Андреа беспокоился,что Марианна и Тонио и так уже опаздывают, и хотел отослать их немедленно.

Наконец синьор Леммо приказал грузить вещи на гондолы иотозвал Тонио в сторону.

— Он страдает от боли, — сказал секретарь. —И не хочет, чтобы ты или твоя матушка видели его в таком состоянии. А теперьпослушай меня. Не нужно показывать ему, насколько ты встревожен. Еслипроизойдет что-нибудь серьезное, я пошлю за тобой.

* * *

Когда они шли по маленькой пристани, Тонио едва сдерживалслезы.

— Вытри глаза, — шепнул ему Алессандро, помогаявзойти на лодку. — Он на балконе, вышел пожелать нам счастливого пути.

Тонио взглянул вверх; он увидел призрачную фигуру,поддерживаемую с обеих сторон. На Андреа была красная мантия; волосыприглажены, а на губах, как в белом мраморе, застыла улыбка.

— Я никогда больше его не увижу, — прошепталТонио.

Хвала Господу за быстроту лодки, за извилистое русло канала.Когда дом скрылся из виду и Тонио наконец оказался в маленькой каютке, онзаплакал беззвучно, но неудержимо.

Алессандро крепко сжимал его руку.

Когда же Тонио поднял голову, он увидел, что Марианнавыглядывает в окно с самым мечтательным выражением.

— Брента! — почти пропела она. — Я не виделабольшую землю с раннего детства!