Крестовый поход - Робин Янг

Цитадель, Каир 12 марта 1276 года от Р.Х.

Барака перелез через блоки каменной кладки. Внизу было полно пыли, от которой чесалось в носу. Вчерашнее землетрясение повредило угловую башню. Верх грозил вот-вот обвалиться. Цитадель пострадала не сильно, зато в Фустат Мизр рухнули несколько домов, похоронив под собой пятьдесят человек.

Скоро каменщики начнут работу. Барака оглядел пустой зал, прошел чуть дальше, где проход сужался, и заглянул во мрак. Оттуда повеяло холодом. Барака знал, что где-то там есть лестницы, которые ведут на бойницы внешних стен крепости. Снаружи донеслись крики. Барака осторожно вернулся ко входу в башню и выглянул, сощурившись на солнце.

За деревьями, у противоположного угла стены, два стражника тащили человека. Он вскрикивал и пытался вырваться, за что получил удар в бок. Его приволокли к большой деревянной решетке на земле. Другие два стражника подняли ее, отсоединив цепи. Под решеткой разверзлась жуткая тьма. Обмякший после удара узник пришел в себя и отчаянно закричал, откинув голову:

— Я невиновен! Невиновен!

Стражники равнодушно швырнули его в дыру, и он исчез. Только крик пару секунд был слышен, пока не растаял. Решетка с шумом опустилась на землю.

Барака поежился. Приятель рассказывал, что под решеткой находится тюрьма Цитадели. Пробитый в скате десятиметровый колодец заканчивается пещерой, где в осклизлой грязи обитают убийцы, насильники, воры и просто безумцы, которые охотятся в темноте за теми, кто слабее, особенно молодыми. Их съедают, оставляя кости крысам. Приятель рассказал о мальчике, укравшем кусок хлеба и брошенном в тюрьму. Его там съел живьем один голодный узник. С тех пор Бараке снились кошмары, как будто его волокут по земле, затем решетка поднимается, и он летит вниз, а дна все нет и нет.

Услышав сзади шорох, Барака оглянулся. К нему двигался Хадир, легко ступая по камням. Наследник скрестил на груди руки. Его изумрудные накидка и тюрбан резко контрастировали с серым рубищем прорицателя.

— Я уж и не думал, что ты придешь.

— Прости великодушно, мой принц, — смиренно проговорил Хадир. — Мои ноги носят меня не так быстро, как тебя твои.

— Я жду целую вечность.

— Но мы только что договорились встретиться.

— Я не об этом, — проворчал Барака. — Я все жду, когда ты расскажешь о своем плане. Прошло почти два месяца. Ты сказал, что отец станет меня уважать после того, как я начну войну.

— Да, да. — Хадир понимающе закивал. — Но погоди чуть-чуть.

Барака мрачно посмотрел на загадочно улыбающегося Хадира, прошелся туда-сюда, выругался, споткнувшись о камень. В арочном проходе раздались шаги. Барака с тревогой вгляделся и собрался придумывать объяснение, что он делает в заброшенной башне с прорицателем.

— Вот теперь, когда с нами эмир Махмуд, мы можем начать, — ласково проговорил Хадир.

— Я не могу здесь долго оставаться. — Махмуд оглядел двор.

— А что начинать? — спросил Барака. Присутствие знатного эмира его смущало.

Махмуд глянул на Хадира:

— Ты ему не сказал?

Хадир сощурил свои белесые глаза.

— Сказать можно и сейчас. — Он повернулся к Бараке: — Эмир Махмуд согласился помочь. Он тоже видит, что наш повелитель сбился с пути.

— Да, я тебе помогу, — произнес Махмуд, глядя на Бараку. — Но это должно быть тайной. Ты понял?

— Конечно, он понял, — прошипел Хадир. — Барака-хан не ребенок. Придет день, и принц станет султаном.

В Бараке вскипела ярость. Он посмотрел Махмуду в глаза:

— Тебе не кажется, эмир, что я заслуживаю большего почтения?

— Прости меня, мой принц, — пробормотал Махмуд, бросив злобный взгляд на Хадира.

— Твоя дерзость прощена, — ответил Барака. Неожиданное ощущение власти пьянило сознание. Он хотел сказать что-то еще, но заговорил Хадир:

— Мой принц, в Палестине, недалеко от Акры, есть деревня. Там живут много мусульман, но она принадлежит франкам.

Барака пожал плечами:

— Отец им пока позволил.

Хадир с готовностью закивал:

— Это верно, но…

Махмуд прервал Хадира:

— Не в этом дело. Твой отец пожелал пойти на Анатолию, а потом разбираться с христианами. У него с ними мирный договор. Если напасть на эту деревню, то можно вызвать войну. — Махмуда раздражало безразличное лицо Бараки. — На ограбление деревни франки будут вынуждены ответить.