Хозяйка дворца - Чжоу Мо

Вскоре солонский стражник верхом вылетел из ворот Шэньу и, поднимая клубы пыли, умчался вдаль.

Сам же правитель Поднебесной стоял у полки со старинными диковинками, в руках он держал книгу. Впрочем, страницы в ней он ни разу не перелистнул, мысли его явно витали где-то далеко.

– Ваше величество, – вошел с докладом Ли Юй, – из дворца Яньси послали за врачом.

Хунли произнес, не оборачиваясь:

– Когда это я отдавал тебе распоряжение следить за новостями дворца Яньси? Не много ли ты на себя берешь?

– Виноват, – согнулся в поклоне главный евнух.

– Чем она больна?

Ли Юй тут же поспешил ответить:

– Супруга Лин круглый год питается лишь растительной пищей. Она съела кое-что не по сезону, и у нее разболелся желудок. Императорская лечебница прописала ей каждый день есть жидкую кашу для восстановления, постепенно она поправится.

Поняв, что ничего серьезного не случилось, Хунли наконец вспомнил о книге, перевернул страницу и сказал холодно:

– Добрый человек долго не живет, недобрый процветает тысячу лет. Так и знал, что она не умрет.

Он больше не упоминал Вэй Инло и не навещал ее. Казалось, она стала ему совершенно безразлична.

Но равнодушие императора вовсе не означало, что и другим Вэй Инло была так же неинтересна.

В павильоне Чэнцянь Чжэньэр сообщила новости императрице:

– Госпожа, супруга Жун сегодня ходила во дворец Яньси, но после ее ухода супруга Лин осталась живехонька.

Императрица Сянь заваривала чай, от кипящей воды поднимался пар, складываясь в фигуры цветов, листьев, птиц и рыб. Это было пленительное зрелище, за которым можно было забыть о напитке.

Впереди было еще много лет, и женщина хорошо понимала, что не сможет вечно пленять императора своей красотой, а потому многому училась, в том числе и чайному искусству.

Но будущее еще не настало, а вот в настоящем ее ждало немало неотложных дел.

– Вот как. – Она улыбнулась.

Чжэньэр поразилась:

– Что вас так позабавило?

– Оказывается, не только я умею губить других чужими руками, супруга Жун тоже на это способна.

Пока служанка пребывала в замешательстве, в комнату вошел Юань Чуньван и прошептал императрице на ухо несколько фраз, отчего ее улыбка стала еще шире.

– Началось… Юань Чуньван, знаешь, что следует сделать?

– Да. – Евнух почтительно склонил голову. – В нужный момент я отошлю всех слуг из дворца Яньси, чтобы освободить супруге Жун дорогу.

Глава 183. Побег с возлюбленным

Ветер пригибал цветы, а лунный свет заливал холмы и овраги. Фухэн в одиночестве сидел за столом, пробивающийся через окно свет озарял серьгу с рубином в форме гардении у него на ладони.

Драгоценный камень рассыпался бликами, сиял, словно ее глаза, без слов взирающие на него в темноте.

В ушах стояли слова, которые утром сказала Чэньби:

– Завтра вдовствующая императрица отправляется в храм Царя Исцеления[73], так что бо́льшую часть стражников уберут с обычных мест, караулы во дворце будут ослаблены. Это ваш единственный шанс. Если вы правда хотите увезти ее, то приготовьте повозку у ворот Сичжи…

Вздохнув, он крепко сжал серьгу в руке, словно наконец принял решение.

Не он один: во дворце Яньси в холодной постели Вэй Инло медленно разжала руку – на ее ладони лежала такая же серьга с рубином в форме гардении.

А в ушах звучали слова, которые утром сказала Чэньби:

– Через ворота Цанчжэнь, возле дворца Яньси, каждый день проезжает водовозная телега. Это твой единственный шанс.

Инло долго ворочалась в постели, потом вздохнула и села.

Ей показалось? Сегодня вечером во дворце было необычайно тихо. Юань Чуньвана не было, и даже Чуаньцзы не показывался. Она немного посидела на кровати, потом осторожно встала и неуверенно толкнула дверь.

Раздался тихий скрип…

Дверь открылась, и луч лунного света упал сквозь щель на лицо молодой женщины.

Даже несущего ночной караул евнуха и того нет. Куда все подевались? Может, сторож отлучился по нужде или сбежал с поста, чтобы поспать? Так или иначе он дал Вэй Инло отличный – и единственный – шанс.

Расшитая цветами туфелька сделала первый робкий шаг из-за двери. Потом из внутренних помещений осторожная фигурка двинулась на задний двор.

Во дворе, украшенном композициями из камней и цветами, стояла крайне неуместная здесь большая бочка для воды. Вэй Инло понятия не имела, откуда она взялась и куда подевались все сторожа.

– Наверное, это все Чэньби устроила, – пробормотала она, подошла к бочке, сняла крышку и заглянула внутрь…

На следующий день вдовствующая императрица должна была выехать из дворца, чтобы совершить поклонение Будде.

Играла приятная музыка, цитра взывала к сердцам, в павильоне Баоюй супруга Жун танцевала веселый танец. Согнувшись в поклоне, она бросила взгляд на императора и заметила, что тот сидит, опершись щекой о руку, с рассеянным видом смотрит на нее, но мыслями где-то в другом месте.

– Ай!

Хунли очнулся, вскочил и поспешно подошел к споткнувшейся Чэньби.

– Как ты так неосторожно? Ли Юй, позови лекаря! Что же ты отвлекаешься во время танца? – Хунли на руках отнес ее на кушетку. – Скоро нужно будет ехать с матушкой-императрицей в храм. Если ты повредила ногу, то никуда не поедешь, будешь сидеть здесь.

Он посмотрел на ее обеспокоенное лицо и рассмеялся, протянул руку и потрепал за кончик носа.

– Я тоже останусь, – сказал он с улыбкой, – буду скучать вместе с тобой, согласна?

Чэньби посмотрела на него с недоумением, а потом вдруг скатилась с кушетки, встала на колени и сказала, заливаясь слезами:

– Ваше величество, есть одно дело, о котором я долго не решалась доложить. Но вы так добры ко мне, что я не осмеливаюсь больше скрывать правду!

Хунли удивился:

– Что ты хочешь мне рассказать?

Жун поджала губы, словно в душе ее шла нешуточная борьба. Наконец, она решилась:

– Ваше величество, Инло…

Свеча горела на столе, но тепла не приносила.

Когда Ли Юй вернулся с лекарем, то увидел, что лицо императора заледенело – казалось, что в Баоюй пришла зима и сковала всех нестерпимым холодом.

– Ваше величество! – вскрикнула Чэньби и, прихрамывая, бросилась следом. – Куда вы? Вы… вы же обещали мне, что не сделаете Инло ничего плохого!

Но Хунли и не думал ее слушать. Быстрыми шагами он направился во дворец Яньси.

Но там давно никого не было.

Посмотрев на пустую кровать