Чумные псы - Ричард Адамс

Трудно сказать точно, где Раф с Шустриком провели эту бурную пятницу, покуда насквозь вымокшие и клянущие на чем свет начальство солдаты разыскивали их на всем пространстве от Вольного утеса до Серого Монаха и за перевалом Рейнас, да, наверное, это и не важно. Но еще в дневные часы, примерно после полудня, Раф с Шустриком, никем не замеченные благодаря дурной погоде, должно быть, пересекли пустоши холма Ульфа и Биркерского болота, а затем спустились в Эскдейл. Очевидно, они продвинулись на север до самого Колючего, а потом спустились по Рыбьему утесу и перебрались через вздувшийся Эск у моста подле горы Монетка, ибо едва ли Раф выдержал бы переправу у грохочущего порога Далегарт или даже у порога Биркер, вздувшихся от лившего почти целые сутки дождя. Как бы то ни было, нам известно, что ближе к сумеркам Раф с Шустриком были неподалеку от «Волчьей стаи» — знаменитого паба с отличным пивом, сланцевыми опорными столбами и уютными, без всяких сквозняков, помещениями, — ибо именно здесь, почти сразу после закрытия паба, они предприняли свой последний налет: внезапно выскочив из темноты, пронеслись мимо владелицы паба миссис Армстронг, как раз собиравшейся закрыть черный ход, схватили с кухонного стола язык и холодную жареную курицу и в мгновение ока выскочили с уворованным наружу. Если бы миссис Армстронг не была практичной леди себе на уме, «Волчья стая» никогда бы не стала столь знаменитым пабом, но темный, по-волчьи рычащий Раф слишком напугал ее, а кроме того, у него было преимущество ввиду неожиданности нападения. Однако Шустрика с его зеленым ошейником и проломленной головой узнали бы теперь повсюду — от Курганов до Карлайля. Покуда он вслед за Рафом бежал вверх по петляющей тропе, которая вела с задворок «Стаи» к Большому Могильнику и Угриному озеру, миссис Армстронг — и это так понятно! — уже звонила по телефону.

Еще до полуночи майор Одри, второй по старшинству офицер в третьем десантном батальоне и непосредственно ответственный за операцию «Гелерт», оценил ситуацию и разработал план действий. И в субботу, вскоре после рассвета, две роты десантников, вялые от недосыпа, но вдохновляемые перспективой близкого конца своих мучений, уже отправились на указанные позиции.

— …Боюсь, тут и впрямь больше нечего добавить, — сказал доктор Бойкот.

Мистер Пауэлл молча стоял у окна. У него было озадаченное выражение лица, как у человека, которого на полном ходу остановила вражеская пуля или тяжелый удар, и он еще не успел ощутить боль. Казалось, мистер Пауэлл еще не осознал, в чем смысл известия доктора Бойкота.

— Честно говоря, я не вижу особого повода для расстройства, — продолжал доктор Бойкот после некоторой паузы. — Понимаете, быть может, это на самом деле и к лучшему. Нам бы ни в коем случае не хотелось, чтобы вы рассматривали это как увольнение. Никто вас не увольняет, вас просто переводят на другую должность, соответствующую вашей квалификации. Пока еще не знаю куда. Может, в Портон-Даун или куда-нибудь еще.

— Остается еще вопрос, почему переводят именно меня, а не кого-нибудь другого, — заметил мистер Пауэлл, глядя в окно на чаек, которые кружились над холмом на фоне дождливого серебристого заката.

— Едва ли нужно ставить вопрос таким образом, — сказал доктор Бойкот с поспешностью человека, который намерен предпринять нечто разумное и который опасается при этом допустить малейшую оплошность.

— Быть может, на меня подали какую-нибудь докладную записку? Если так, то нельзя ли мне взглянуть на нее? — спросил мистер Пауэлл.

— Ну, Стивен, давайте посмотрим на вещи здраво, — сказал доктор Бойкот. — Вы отлично знаете, что даже если и была на вас докладная, то увидеть вам ее никак нельзя. Если хотите, вы, разумеется, имеете полное право поговорить с директором, но, повторяю, он не скажет вам ничего нового. Это просто перевод. А это значит, что вы не потеряете ни в деньгах, ни в возможностях служебного роста. Тут действует жестокая необходимость, если хотите, эксперимент по сокращению расходов — нам приказали, вот мы и проводим. Так это и следует рассматривать. Работа всегда на первом месте. Это наше общее правило.

— Значит, эксперимент. Я вижу…

Если мистер Пауэлл что-нибудь и видел, так это неподвижно распростертые крылья чаек, которые одновременно и скользили и оставались на месте, словно водоворот в ручье. Последние слова доктора Бойкота никоим образом не побудили мистера Пауэлла посмотреть на дело иначе, да это и неудивительно, поскольку в словах начальника не было ничего нового. Да и в душе мистер Пауэлл никак не был бойцом, он всегда с уважением относился к старшим и полагал, что их требования, наверное, справедливы и правильны. Обычно он предпочитал сотрудничать со старшими и подчиняться их воле.

Вдруг мистер Пауэлл произнес:

— Э… видите ли, шеф… я вот тут… ну… я бы не хотел уезжать отсюда сразу. То есть все эти хлопоты с переездом… беспокойство… То есть у меня… ну, вы понимаете… некоторые обстоятельства…

Доктор Бойкот молча глядел в свой блокнот.

В чем тут дело? Женщина? Какая-нибудь тайная гомосексуальная связь? Он знал мистера Пауэлла как вполне искреннего молодого человека и очень рассчитывал, что тот не скажет сейчас ничего такого, отчего сделается неловко. Однако мистер Пауэлл, похоже, сказал все, что мог.

— Хорошо, — наконец произнес доктор Бойкот. — Могу лишь повторить, Стивен, у вас есть полное право встретиться с директором, если на то будет ваша воля. Уверен, в любом случае поговорить с ним вам будет приятно. Сами понимаете, вы хорошо поработали у нас. Не думайте, что это не так. Мы все желаем вам добра, и я уверен, впереди у вас большие дела. Как бы то ни было, вам совершенно не обязательно так вот сразу срываться с места. Надеюсь, вы это поняли. — Доктор Бойкот улыбнулся. — Понимаете, нам потребуется какое-то время, чтобы найти вам работу, соответствующую вашим способностям и потенциалу. Вам не о чем беспокоиться. Поразмыслите об этом в выходные дни, и, если захотите, в понедельник мы побеседуем еще. Но честно говоря, я не знаю, что добавить к сказанному. — Помолчав, доктор Бойкот продолжил: — Кстати, мы добыли новую собаку для эксперимента по выживанию в воде, так что прежде чем вы уедете, мы можем начать этот эксперимент с самого начала. Вы сможете поднять документацию по первой собаке — ну, той самой, семь-три-два? А теперь позвольте пожелать вам спокойной ночи. И постарайтесь в выходные как следует развлечься.

— Да, шеф. Спасибо. Большое спасибо, шеф. Спокойной ночи.

Мистер Пауэлл вышел в длинный коридор и медленно побрел к выходу, держа руки в карманах, твердо ступая с пятки на носок, как ходит глубоко задумавшийся человек. Но он не мог сказать, о чем думает. Навстречу ему шел мальчик Том, неся длинную проволочную клетку для морских свинок, и мистер Пауэлл прижался к стене, пропуская его. В конце коридора мистер Пауэлл остановился у окна, глянул вниз на ручей, вздувшийся до самой травы и кустиков болотного мирта, которым поросли берега. Вода тащила какую-то ветку, которая, ныряя, то и дело исчезала из виду, но сильное течение продолжало тащить ее, и вот, поддавшись напору воды, ветка дернулась и в очередной раз скрылась из виду. Мистер Пауэлл подумал, сколько так будет продолжаться и надолго ли хватит гибкости у этой ветки. Затем он машинально вытащил из кармана секундомер и засек время малого цикла. В течение целой минуты он был равен приблизительно трем и двум пятым секунды. Славно сработано, ветка. Сопротивляемость еще хоть куда, силы не убывают.