Распутья. Наследие Повелителя - Оксана Панкеева

Дэн охотно просветил бы балбесов, на что именно они подписались, и попробовал бы договориться, но сделать это незаметно возможности не было, да и не факт, что поверили бы… Оставалось одно — сосредоточиться на том единственном, что могло помочь, и добиваться правильного эмоционального резонанса.

Когда его вытолкнули из машины и повели куда-то еще, он уже не слышал ни чужих мыслей, ни даже реальных звуков и даже не попытался оглядеться по сторонам и узнать местность. В странном состоянии, более всего напоминающем преддверие транса, он молча шагал между здоровенными спутниками и уже почти бессознательно повторял про себя одни и те же слова.

Последнее, что он еще смутно осознал, — его подвели к какой-то двери, поставили лицом к стене и велели поднять руки.

Да, и еще — кусачки, но тут уже нельзя было сказать наверняка, видел он их или просто знал, что они должны быть…

— И что теперь? — недоуменно произнес тот, что помоложе, бестолково таращась на разломанные браслеты, которые зачем-то понадобились загадочным нанимателям.

— Ну, как сказали — немного попинать для порядку и везти эти дурацкие цацки… — начал его старший приятель и вдруг заткнулся на полуслове. — Твою мать, что за…

Нет, что их клиент не то под кайфом, не то по жизни тихо помешанный, они заметили еще в машине, но то, что с ним творилось сейчас, вообще не поддавалось разумному объяснению.

Сначала он зашатался, с хриплым стоном ухватившись рукой за стену, а в следующий миг на глазах начал меняться, словно был не живым человеком, а рисованной трехмерной картинкой. И без того мелкий и щуплый, он стал еще меньше ростом, ужался в плечах, волосы, напротив, удлинились, словно под мазками виртуальной кисти исчезла седина и появилась ярко-рыжая прядь. Болезненно-отрешенное лицо стремительно молодело, за несколько секунд превратившись в юношеское, почти детское.

Получившийся в результате тощий подросток поднял глаза, брызнувшие нечеловеческим сиреневым светом, удивленно оглядел сначала застывших в шоке мужчин, уже забывших о намерении «попинать», но еще не дошедших до разумной мысли «драпать», затем себя. На лице появилось выражение досадливого недовольства.

— Нет, ну так не годится… — укоризненно произнес он ломким мальчишеским голоском и изменился еще раз.

Сначала дурацкие шлепки трансформировались в миленькие женские босоножки, затем выровнялись и постройнели худые мальчишеские ноги, превратившись во вполне аппетитные девичьи. Раздались бедра, утончилась талия, непрезентабельная мужская майка под курткой видоизменилась в светленький дамский топик, да и сама куртка сменила фасон и стала вздуваться в определенных местах, как будто ее накачивали насосом.

Зрелища растущего на глазах бюста младший не вынес и очумело съехал по стеночке.

— Так лучше, — удовлетворенно сообщила получившаяся девчонка и, еще раз сверкнув напоследок светящимися глазами, уверенно направилась к двери, ведущей в зал.

До идеи бежать отсюда скорее оставшийся в сознании старший так и не дошел. И всякие мысли об опасности и даже просто странности происходящего вылетели у него из головы, словно их вытеснила другая, более важная и срочная. Он вдруг понял — не спрашивайте как, — что был последним козлом, когда в прошлом году бросил жену и ребенка, что семья — самое важное и самое лучшее, что когда-либо было в его козлиной жизни, и единственное, ради чего вообще стоит жить, и еще, маме, маме он не звонил почти год!..

Самоотверженное упорство доблестных воителей Дамшана и в этот раз не оказало никакого влияния на расклады высших сил. Едва они, проникнув в адский вертеп, осмотревшись и оценив обстановку, рассредоточились, чтобы занять свои места согласно разработанному плану, зоркий глаз младшего послушника Серелия обнаружил небольшой отряд вооруженных стражников, который, как и обычно в таких случаях, оказался здесь совсем по другой причине, но поразительно вовремя.

Именно так и являлся обычно смертным Подкрадывающийся Незаметно.

На самом деле было бы неверно считать его злым божеством — в отличие от двуликих, имевших непременно один темный лик в пару светлому, такие столпы мироздания, как, например, Смерть, Судьба или Истина, оставались неизменно нейтральными. И оба подручных Судьбы тоже могли нести как добро, так и зло, не являясь по сути ни тем, ни другим, — Плетущая Узор, в чьем ведении находились причинно-следственные связи событий, и Подкрадывающийся Незаметно, воплощение элемента случайности. Просто так уж устроены люди — легче запомнят банановую корку на тротуаре, на которой поскользнулись, чем найденную на том же тротуаре монету.

Стражники проталкивались через толпу, кого-то высматривая. Надеть ритуальные плащи террористы еще не успели, и опознать их с первого взгляда в толпе, да еще при плохом освещении, вряд ли получилось бы. И если бы у зоркого послушника хватило ума предупредить братьев тихо и незаметно, им, может быть, удалось бы без шума удалиться тем же путем, каким пришли. Но настроенный на подвиги юный балбес заорал об опасности на весь зал и первым выхватил спрятанное оружие.

Мэтр Ушеб, успевший выслушать инструкции и ожидавший этого момента, одним рывком сдернул со стульев обеих собеседниц и швырнул на пол за миг до того, как запоздалая команда: «Всем лечь на пол!» — слилась с разноголосым визгом и первыми выстрелами.

Мафей сорвался со своего насеста и ринулся вперед — туда, где обнаружились окаянные пришельцы, потому что для стазиса было слишком далеко, а эти гады, как назло, оказались совсем не там, где он ожидал, да еще и плащей своих не надели.

Заранее сплетенное на всякий случай заклинание очертило невидимой стеной выбранный участок, нейтрализовав часть нападающих, но на всех его не хватило — все-таки юный принц еще не настолько освоил стазис, чтобы захватывать большие площади, а террористы успели рассредоточиться по залу. Двое прыгнули за стойку, еще один засел за перевернутым столиком, самый ушлый успел схватить одну из одинаковых полуодетых героинь и прикрыться ею, и это еще если неопытный в перестрелках Мафей никого не пропустил…

Краем глаза он заметил, как мэтр Ушеб, привалив спасенных дам столешницей для пущей сохранности, встал в полный рост и двинулся к стойке, призывая укрывшиеся там смердящие кучки крокодильего помета немедленно сдохнуть в извращенной форме и вернуться в ту самую задницу, из которой они вылезли.

Посетители, оказавшиеся поблизости, в панике ринулись к выходу — не к служебному, а к тому, через который входили и который по прихоти судьбы располагался в другом конце зала. Та же часть, что оказалась ближе к выходу, как ни странно, исправно лежала на полу, хотя во сне все выглядело совершенно иначе. Более того, бегущие, достигнув некой невидимой черты, вдруг неестественно смирели и тоже падали на пол, прикрыв руками головы. Мафей даже заметил среди лежащих пару террористов — они, как и все, заслонили головы, но оружие при этом не выпустили. Причина такой похвальной сознательности обнаружилась мгновением позже. В дверях стоял Раэл с вытянутыми вперед руками и таким напряженным лицом, словно держал на этих руках полный паладинский доспех. На самом деле, конечно, держал он всю эту лежащую толпу, и очень хотелось бы поточнее узнать как — но изучать структуру столь полезного заклинания не было времени.