Летос - Алексей Пехов

Самое сложное – это первый шаг. Ибо нет ничего страшнее неизвестности, которая ждет тебя в пути. Сделав его, можно уже не останавливаться и идти к своей цели. Но немногие решаются на подобное. Не у каждого есть в крови это свойство – смело шагать по жизни или канату.

Из письма мастера Трекатто, владельца цирка «Парящие»

– Какой шанс, что мне это поможет? – Тэо крутил между двух пальцев цветок.

– Сам и ответь на вопрос, мальчик. – Лавиани перехватила копье, находку, с которой она не собиралась расставаться, несмотря на неудовольствие Шерон, считавшей вещь, взятую из дворца Скованного, опасной. – Впервые за несколько недель у тебя на щеках румянец, а глаза блестят. Последние дни ты выглядел точно собрался лечь в гроб. Кошмары больше не приходят?

– Нет, – признался он и улыбнулся, радуясь этому. – Два дня сплю как младенец.

– Значит, средство помогает, – подвела итог указывающая, погладив хрюля по загривку. – Это видно.

– Но метка растет. И несколько линий уже у меня на плече.

Девушка, вздохнув, посмотрела ему в глаза:

– Я не буду врать, Тэо. Это замедляет болезнь и сглаживает симптомы, но не уничтожает ее. Просто у тебя есть больше времени.

– Это отлично.

– В тебе просто гора оптимизма, мальчик, – отозвалась Лавиани, чуть меняя положение румпеля и отворачиваясь от морских брызг.

– Мое нытье никому не поможет. Каждый человек в нашем мире знает, что рано или поздно умрет. Просто не слишком часто задумывается об этом. Мне представился случай помнить о той стороне, которая уже ждет. Так что я постараюсь ценить каждый день из тех, что мне отпущены. И помогу Шерон в ее деле, пока у меня есть на это силы. Большую часть жизни я жил для себя. Ни семьи, ни детей, ни любимой. Прыгал да веселил публику. Пора сделать хоть что-то стоящее.

Лавиани посмотрела на него с задумчивостью, словно видела впервые, но ничего не сказала в ответ.

Разговор затих сам собой.

До берега оставалось не больше трехсот ярдов. Талорис давно остался позади, скрылся в тумане, и акробат, на душе которого было неожиданно спокойно, вдыхал пахнущий осенью и солью воздух, думая о том, что они совершили невозможное – выбрались из проклятого города живыми.

Это оказалось непросто. Патрули растревоженных мэлгов рыскали по пустым кварталам, и все время приходилось прятаться и пережидать опасность. Только благодаря Лавиани, ее слуху и обонянию, а также упавшему на Талорис туману, такому густому, что уже в пяти шагах было ничего не видно, удалось добраться до моста через пропасть.

Пройдя через опустевший лагерь, они затерялись в лесу. К берегу шли с затаенным страхом, что их стоянку обнаружили или что хрюль уплыл обратно. Но он дождался их и даже с неохотой вылезал из своей песчаной берлоги, протяжно постанывая, не желая заходить в беговое колесо.

– Ты думала о том, чем займешься теперь? – спросил Пружина у Лавиани.

Холодные глаза сойки едва задержались на нем:

– Земля близко, циркач. Давай отложим все гадкие разговоры на более удобное время.

Их сильно отнесло волнами от поселения, и пришлось двигаться вдоль берега, прежде чем нос суденышка ткнулся в морскую гальку. Встречающие смотрели на них как на выходцев с той стороны.

– Кажется, мы станем легендой для местных рыбаков, – усмехнулся Пружина, помогая девушке вывести хрюля из колеса.

– Плевать я хотела на все легенды, – буркнула Лавиани и с неодобрением покосилась на расплакавшуюся хозяйку зверя, уже успевшую похоронить их и распрощаться с собственностью. – Куриные яйца – вот что меня интересует в первую очередь.

Она получила их через несколько минут. По просьбе Шерон женщины собрали почти два десятка, и сойка, сев на низкий забор, пила одно за другим, меланхолично давя скорлупу в ладонях и выбрасывая через плечо.

Тэо изучал свое богатство – они сорвали цветов столько, сколько смогли, забив ими оба вещмешка и сумку указывающей. По самым скромным расчетам, особенно когда эти «ромашки» подсохнут, отвара, который из них получится, должно хватить на несколько месяцев.