Кровавый рассвет - Дмитрий Казаков

– Немало, – проговорил консул, – но этот рубин того стоит. Где, ты говоришь, добыт этот красавец?

Ответить канцлер не успел. Висевший на груди Харугота овальный медальон из серебра издал негромкое жужжание и засветился желтым огнем. Парный талисман дал знать, что его брат-близнец активирован, а значит, кто-то хочет поговорить с правителем Безариона.

Консул взял медальон в правую руку и повернул так, чтобы видна была внутренняя сторона. И там, в обрамлении украшенного символами Истинного Алфавита ободка из серебра возникло широкое лицо Триера ари Форна, оставленного наместником Терсалима.

– Что такое? – спросил Харугот.

– Мессен, у нас… – Лицо ари Форна вдруг расплылось, как отражение в растревоженном ветром пруду. Голос пропал, затем возник вновь, но слышались лишь обрывки фраз. – …порт, начали сражение… ваши ученики, и они…

Внутри медальона замельтешили цветные пятна. Харугот нахмурился.

Парный талисман был сделан им собственноручно, и всегда работал отлично. Да, имелась вероятность, что он начнет сбоить, но только в том случае, если рядом творится воистину могучая магия. В Безарионе ничего подобного не происходило, а значит, что-то не так в Терсалиме…

– Еще раз! Коротко и ясно! – потребовал консул, когда лицо ари Форна всплыло из цветных пятен.

Теперь он услышал больше, и новости заставили Харугота нахмуриться, а угол его рта – дернуться. В бывшей столице Серебряной империи появились маги, отважившиеся бросить вызов его ученикам? Немыслимо! И не только ученикам, всему гарнизону, и при этом убившие несколько сотен воинов! Кто же они такие и откуда взялись? Не из океана же?

– Я понял тебя, – сказал консул. – Постарайтесь не уничтожить их, а взять в плен. Потом доложишь.

В том, что его ученики – а их в Терсалиме было пятеро – при помощи воинов ари Форна справятся с кем угодно, он не сомневался. Но в том, что после этого уцелеют хотя бы тела, не был уверен.

А это означает, что придется самому заглянуть в недавно завоеванный город. Пустить в ход одно сложное и ненадежное, давно не применявшееся им заклинание.

– Да, мессен, – кивнул наместник, и консул разорвал связь.

– С камнем решим потом, – сказал он подобравшемуся ари Налну. – Сейчас мне нужен один из наших узников. Один из тех, кого не жалко. И доставить его сюда следует быстро.

Канцлер кивнул и торопливо зашагал к двери.

Оставшись один, Харугот задумчиво потер подбородок. Эта магия требует ритуала, рисунка на полу и кое-каких приспособлений, а значит, нужно заглянуть в потайной шкаф, что укрыт вон за тем гобеленом…

Когда ари Налн вернулся в сопровождении двух Чернокрылых и тощего узника в кандалах, он обнаружил консула ползающим по полу. На досках возник сложный рисунок из нескольких вложенных друг в друга кругов, а границу внешнего отметили небольшие медные чашечки.

От них поднимался дымок, и пахло в комнате чем-то приторно-сладким.

– Оставьте его и уходите, – приказал Харугот, поднимая голову. Стали видны его глаза, совершенно черные, без белка и радужки. – Да, тюкните его по затылку. Пусть полежит без сознания.

Узник не успел даже пикнуть, как тяжелый кулак саданул его по макушке. Обмякшее тело положили у стенки, а канцлер и двое гвардейцев вышли. Негромко хлопнула закрывшаяся дверь.

– Очень хорошо… – сказал консул, вставая и отряхивая руки. – Все готово, осталось только одно…

Он собирался отправить разум странствовать на волнах Тьмы, что пронизывают весь Алион. А чтобы увидеть, что творится в Терсалиме, – взять чужие глаза, ведь после завершения заклинания они перестанут видеть что-либо.

Харугот взял со стола узкий острый нож и аккуратно вырезал узнику глазные яблоки. Тот, одурманенный заклинанием, даже не вздрогнул, по лицу его потекли две струйки крови. А правитель Безариона зажал чужие глаза в ладонях и, встав в середке рисунка, начал читать заклинание.

Он не любил такой вот обрядовой магии, но иногда без нее не обойтись.

Дымок из чашечек повалил гуще, круги на полу засветились белым огнем, полетели к потолку искры. Настоящим облаком окружили консула, и его фигура сделалась полупрозрачной.

А сам Харугот ощутил, что летит, что его несет чудовищной силы ураган. Далеко внизу замелькали леса, поля, реки и селения. Так, сейчас главное – направить движение в нужную сторону, чтобы не умчаться куда-нибудь к границам Алиона и не растратить силу впустую…

Короткое напряжение воли, и он летит на юго-восток.

Мелькнула Зеленая гряда, показалась бурая лента Теграта, текущего от Опорных гор к Блестящему морю. Стал виден Терсалим, его стены и башни, дельта с островами и невидимый для обычных роданов столб колдовской энергии, поднявшийся на несколько миль.

Столб был разноцветным, в нем смешивались зеленые, белые и черные струи. Он танцевал и покачивался, выбрасывал в стороны капли размером с дом. Одни рассеивались, другие медленно плыли в сторону.

Кто же устроил такое светопреставление?

Будь у Харугота сейчас голова, он несомненно покачал бы ею. Но качать было нечем, и консул начал потихоньку снижаться, чтобы рассмотреть тех, кто оказался способен на такое. Вот несколько лиловых звездочек – его ученики, и две из них гаснут, показывая, что жить их хозяевам осталось недолго.

Так, а это что?

На самой границе воды и земли блестело нечто, похожее на шарик, скатанный из древесных листьев. Он покачивался и дрожал, и в стороны от него тянулись малозаметные белесые нити.

Харугот попытался присмотреться к шарику, различил очертания лежавшей на досках причала человеческой фигуры. И тут что-то тяжелое, горячее, как раскаленный слиток металла, ударило его. Земля, небо, Терсалим, Теграт – все это завертелось перед глазами.

А затем он провалился в темноту.

Не во Тьму, а в обычный мрак беспамятства.