Кровавый рассвет - Дмитрий Казаков

Сгинули мысли, остался только меч в руках, соратники рядом и враг напротив.

Ледяной клинок порхал из стороны в сторону, по лезвию его текли синие и голубые блики. Когда сталкивался с мечами хирдеров, издавал легкий досадливый перезвон, перерубал их, точно сухие ветви. Рендаллу казалось, что оружие в руке пульсирует, будто живое, алчно поглощает текущую по нему кровь и само наносит удары, от которых нет ни защиты, ни спасения.

Воины гарнизона гибли один за другим, но не ослабляли напора. Они шли по телам соратников, топча убитых и раненых, и глаза их горели злым фанатичным огнем, словно у одержимых.

Похоже, их гнало в бой заклятие.

Сколько это продолжалось, Олен сказать не мог, но в один момент он понял, что начинает уставать. Руки повиновались с некоторым трудом, и невесомый ранее меч стал тяжелеть.

– Когда же они кончатся?! – воскликнул Харальд, и в голосе его прозвучали досада и удивление.

Гундихар больше не рычал и не кричал, а просто отмахивался «годморгоном», и его забрызганная кровью борода превратилась в уродливый колтун. Эльф сражался так же расчетливо, а вот Махрид Богалак пошатывался, на его шее виднелась небольшая рана, и вторая, более серьезная, имелась на боку.

Луна укатилась за горизонт следом за солнцем, подожженный корабль догорал, и со всех сторон надвигалась тьма, которую рассеивали только бушевавшие за городской стеной пожары.

– Никогда, – ответил Олен, чувствуя, что еще немного, и грудь его лопнет. – Бенеш, скоро ты?

– Сейчас… – пришел ответ такой слабый, что его можно было принять за шорох ветра над водой.

И в следующий момент испуганная ночь шарахнулась в стороны. Трепещущее зарево цвета весенней листвы ударило вверх, заставило Рендалла на миг ослепнуть. Начатый удар он довел до конца, ничего не видя перед собой, и только по негромкому хрусту понял, что попал.

Плававшие под веками пятна исчезли, и Олен смог оглядеться.

Хирдеры из гарнизона с ужасом пятились, и глаза их вновь были живыми, нормальными, человеческими. А над причалом разворачивало крылья нечто похожее на северное сияние, что долгими зимними ночами колышется над просторами Белого океана.

Сам Рендалл никогда его не видел, но память одного из предков-императоров, забравшегося далеко на север Алиона, подсказала нужную картинку.

– Ух ты, красота какая, словно в сокровищнице самого Аркуда… – восхищенно пробурчал Гундихар.

Сияние над рекой было не разноцветным, а зеленым, но тело его состояло из струй и вихрей самых разных оттенков – от нежно-салатного до густо-малахитового. Они переплетались и двигались, и сотканное из них существо напоминало исполинскую птицу без головы.

С берега, оттуда, где стояли ученики Харугота, в сердце ей ударило сотканное из Тьмы копье. Пробило в зелени огромную прореху, но та мгновенно затянулась, хотя изо рта Бенеша вырвался стон.

А затем «птица», способная крыльями накрыть весь Терсалим, плавно и вроде бы неспешно двинулась вперед. Накатила на берег волной зеленого света, заслонила башни древнего города.

Гарнизонные хирдеры в панике рванули в разные стороны, ученики Харугота остались на месте.

– Они… больше не смогут ничего, да, – сказал ученик Лерака Гюнхенского, вытирая текущую из носа и прокушенной губы кровь. – Я восстановлю все, что разрушил… и возродится все заново…

Он выглядел чуть менее безумным, чем до сотворения заклинания, но в глазах по-прежнему горели изумрудные огоньки, и это смотрелось жутко.

– Слава богам, империя будет отомщена… – Махрид Богалак говорил с трудом, будто выдавливая из себя слова. – Но ты, колдун… разрушил многое, посмей только не… не восстановить.

Он запнулся, упал на колени, а затем мягко лег на причал. Глаза старого сотника закрылись.

– Эй, Махрид! – Олен бросился к нему, приподнял седую голову. – Что с тобой такое? Ты что?

– Он умирает, – сказала Саттия, откидывая со лба непослушные волосы. – Раны слишком серьезны, я вижу. Адерг скоро распахнет перед ним дверь.

– Бенеш? – Рендалл бросил взгляд на друга. – Ты можешь его спасти? Сделай хоть что-нибудь!

Бенеш покачал головой.

– Слишком много сил отдал… не могу, – прошептал он. – Всему свой срок. Каждый лист слетает с дерева, чтобы стать землей, а та простирается к корням, дабы напитать молодые листья…

Зеленые глаза вновь наполнились безумием.

– Не стоит… – Богалак неожиданно открыл глаза. – Не суетись, заешь тебя черви… Я всегда хотел умереть вот так… в бою, защищая родной город… боги вняли… что может быть лучше?

Он вздрогнул и замер, остановившимися глазами глядя в темное небо.

Олену хотелось заорать во весь голос:

«Но почему? Почему умирают все те, кто сражается рядом со мной? Чем я прогневал судьбу? Почему я должен тащить за собой шлейф смертей и разрушений? Неужели во всем Алионе не нашлось никого более пригодного?»

Но вместо этого он аккуратно закрыл глаза старому сотнику и встал. Отдал приказ Сердцу Пламени. Тело Махрида Богалака охватил жадный огонь, превративший его в пепел и погасший сам собой.

– Он это заслужил, – проговорил Рендалл. – А не погребения в общей яме, куда свалят все найденные тут трупы…

«Если будет кому сваливать», – подумал он, глядя на берег.

Воины разбежались, ученики Харугота стояли там же, где и ранее, долетали их отчаянные крики. Волна изумрудного света, в которую превратилась вызванная Бенешем «птица», начисто снесла кусок крепостной стены между городом и портом. Стали видны кварталы Терсалима, дома, поднимающиеся над ними крыши храмов, размытые колонны дыма, уходившие в небеса.

Пожары то ли потухли сами собой, то ли их уничтожило чародейство ученика Лерака Гюнхенского. Сама «птица» исчезла, растворилась в ночи, лишь далеко на западе дрожало зеленое зарево.

– Быстрее вперед! – воскликнула Саттия, вытаскивая из ножен меч. – Нужно убить их, пока они беззащитны!

– А ты уверена в этом? – спросил Гундихар.

– Такой удар вымел силу Тьмы, словно взмах веника – всю пыль! – Девушка почти кричала, глаза ее казались черными в ночном мраке. – Быстрее! Иначе они что-нибудь придумают!

Растолкав соратников, она побежала к берегу. Остальные двинулись за ней.

– Ну и девица! – Харальд прицокнул языком. – Очень шустрая. Давно я таких не видел.

– И вряд ли увидишь еще, – мрачно буркнул Олен. – Надо помочь ей, а то одна против троих…

И он прибавил шагу.

Ученики Харугота даже не попробовали убежать от атаковавшей их Саттии. Они перестали спорить и дружно замахали руками, пытаясь сотворить какое-то заклинание. Но взмахи пропали зря, и девушка с разбегу вонзила меч в живот одному из обладателей бурых балахонов.