Рыцарь - Андрей Смирнов

Коротышка осклабился. Идея пришлась ему по вкусу.

* * *

Как и предсказывал Ги, защитники замка попробовали сделать вылазку. В первую же ночь. Катапульта, стоявшая едва ли не под самыми стенами, была слишком лакомым кусочком.

Люди, которых я оставил для ее охраны, защищались ожесточенно, но вряд ли их отвага смогла бы спасти им жизни, если бы все остальное войско находилось там, где, как полагали сидевшие в замке люди, оно должно было находиться: то есть в лагере в полулье от горы. Но был еще один, довольно крупный отряд, укрывшийся у подножия горы, под самым носом у Альфаро, и вот его-то защитники замка проворонили.

Катапульту мы героически спасли и оборонявших ее солдат (которым, само собой, было обещано тройное жалованье – за риск) – тоже. Но самая наглая моя идея – той же ночью взять этот чертов замок – не оправдалась. Защитники, потеряв изрядное количество солдат, все же успели отступить и закрыть ворота.

Ничья. Никто ничего не выиграл, никто не проиграл.

* * *

На следующий день мы временно прекратили обстрел крепости. Размахивая белым флагом, парламентер подошел едва ли не к самым воротам. Некоторое время он и кто-то из защитников перекрикивались. Потом парламентер двинулся в обратный путь.

– Они согласны на переговоры, – сообщил он.

– Отлично.

Кто-то сунул нашему посланнику кувшин с вином, и тот жадно приник губами к животворной влаге. Лоб парламентера был мокрым от пота.

Во второй раз к замковым воротам мы также направились под белым флагом. Мы – это я, Ги де Эльбен, Эгвеньо, Рено и Анри. Последние двое несли большой деревянный щит. Может быть, это и глупо, но еще глупее мы будем выглядеть, если нас утыкают стрелами. В благородство дона Альфаро я не верил ни на грош. Даже в таком святом для всякого рыцаря деле, как война.

Когда граф показался на стене, он, заметив щит, громко рассмеялся:

– Что вы там прячетесь, Андрэ?! Выходите, я вас не обижу!

Со стен послышался смех.

– А вы, Альфаро, не хотите ли прогуляться за ворота? – откликнулся я. – Ну же, не трусьте, граф! Хватит отсиживаться за стенами. Давайте уладим наши разногласия, как мужчина с мужчиной!

– Обязательно, Андрэ! – весело крикнул де Кориньи. – Как только сюда подойдут мои бароны, я немедленно осчастливлю вас своим появлением.

– Надеюсь, вас ночью не слишком потревожила колыбельная, которую сыграла наша катапульта?!

– Ну что вы! Нисколько не потревожила.

– Я очень рад, Альфаро! – крикнул я. – Я собираюсь петь вам колыбельную каждую ночь!

– Я не удивлен. А где вы набрали весь этот сброд? – Он широко взмахнул рукой, указывая на мое наемное войско.

– А этих людей я нанял на ваше же золото, мой любезный! Помните, я вам предлагал выкуп за Анну? Вы отказались. Так вот – теперь это золото само к вам пришло. Надеюсь, вы рады?

– Очень! Это все, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Если вам все-таки вдруг надоест моя колыбельная, не сочтите за труд – верните мне все то, что мне принадлежит. А именно – моего слугу, лошадь и оружие. А также Анну Альгарис. А также добавьте сюда сто пятьдесят золотых марок в качестве компенсации за время, которое я провел у вас в подвале. Выполните мои требования – и я перестану добиваться вашей крови, любезный граф. Клянусь.

Если бы Альфаро согласился на мои условия, то помимо ста пятидесяти золотых марок, необходимых для возвращения долга иудеям, в моем распоряжении оставалась сумма, достаточная для того, чтобы содержать нашу маленькую армию еще месяц. Я собирался совершенно безвозмездно передать эту сумму в распоряжение барона Фернандо де Грасиане. А как он поступит с ней – учитывая, что ему-то как раз отступать уже некуда и что во Францию вместе со мной он уехать не может… Ну, не знаю. И знать не хочу, как он поступит. Я ведь поклялся Альфаро, что не стану добиваться его крови, если он согласится на мои условия.

Граф на несколько секунд задумался:

– Право же, Андрэ, было бы очень обидно, если бы все люди, которых вы пригласили сюда, разошлись так быстро!

– То есть вы не согласны? Это так следует понимать?

– Что касается вашей бешеной лошади, – сказал Альфаро после короткой паузы, – то я не смогу вернуть ее вам при всем желании. Я уже подарил ее одному своему соседу.

– Очень жаль. Но я вам верю. Принца действительно не было в конюшне, когда я покидал ваш замок.

– Драпали, как последний воришка. И вдобавок устроили пожар в конюшне! Андрэ, вы варвар! Вы погубили столько ни в чем не повинных животных…

– Я вижу, Альфаро, вы хотите, чтобы я погубил также и тех двуногих животных, которые вам служат! Ну и вас вместе с ними заодно.

– Подождите, подождите, Андрэ!.. Не уходите так скоро. Я еще не решил, принять ваше предложение или отказаться. Я даже готов в знак моей доброй воли отдать вам вашего слугу. Подождите немного.

И мы стали ждать. Через полчаса, видимо отыскав наконец Тибо в глубинах своих обширных подземных темниц, Альфаро снова появился на стене.

– Сейчас мы его вам вернем.

Вернули они Тибо довольно нехитрым способом – привязали поперек туловища веревку и медленно спустили на землю. Парящий между землей и зубцами стены Тибо, нелепо машущий руками и ногами, сильно походил на Карлсона, у которого что-то разладилось в управлении с моторчиком. На изрядно похудевшего и грязного Карлсона.

Когда его опустили на землю, Ги быстро перерезал веревку. Тибо сидел на земле и слепо щурился. Глаза у него слезились. Вытащенный из мрака темницы на Божий свет, он почти ничего не видел. Наконец его взгляд зафиксировался на мне. Он привстал.

– Господин… Андрэ… – И вдруг заплакал.

Я сжал толстяка в объятьях, стараясь не обращать внимания на то, что от него несет, как от помойки. Небось в тот день, когда мы с Жанной и Алонсо бежали из замка, я сам благоухал не лучше.

Мы отошли от стены и снова встали там, где можно было спокойно беседовать с владельцем замка.

– А где все остальное? Где Анна Альгарис, граф?

– Ее отыскать потруднее, чем вашего слугу, – крикнул дон Альфаро. – Да и не знаю, смогу ли я расстаться с ней… Восхитительная девушка!

– Была, Альфаро! Была – девушка.

– В общем, пока я не могу дать вам ответ. Приходите завтра. Или послезавтра. Или через неделю. Или…

– Надеюсь, – прервал я его, – вы не станете просить нас прекратить на это время военные действия?

– О, нет! Я на это даже не рассчитываю. Вы ведь грубы, Андрэ, как может быть груб только франк-северянин. Вам неведомы законы куртуазного ведения войны.

– Чья бы корова мычала… Желаю приятных сновидений под колыбельную, которую споет вам наша катапульта. До завтра, граф.