Дари Ласо - Ана Ховская

– Вы действительно женщина?– спросила я после затянувшегося молчания.

– Ты сомневаешься?– фыркнула от смеха Анекс.

– У вас глаза люминесцируют. Никогда не видела и не слышала, чтобы такое наблюдалось у женщин хомони…

Анекс перестала смеяться и отвернулась к шкафу. В верхней дверце отражалось ее лицо с пылающими глазницами. Она долго перебирала стопки на нижней полке, но, похоже, только для вида. Откуда-то я знала, что задела ее за живое.

– Вы чистокровная? Никогда не видела таких красивых глаз у хомони,– все равно продолжила я, нисколько не стараясь ее задобрить. Анекс хоть и была высокой, мускулистой, но все же довольно красивой женщиной. И еще я поймала себя на любопытстве: исследователь по-прежнему жил во мне.

– Да, я чистокровка,– с каким-то странным пренебрежением ответила Анекс, будто это для нее унизительно.

– А…

– Хватит вопросов!– вдруг стала строгой она.– Я взяла кровь на анализ. У тебя слишком высокий уровень релаксанта в крови. Из-за этого ничего не соображаешь…

Я нахмурилась на ее грубость, но не стала возражать.

–…Провожу тебя в каюту. Поешь, проспишься, станет легче.

Слабое головокружение действительно выбивало из колеи. Тело ломило, и безумно захотелось есть, как только услышала про еду. Я благодарно кивнула женщине и пошла вслед за ней.

Коридоры корабля были чистыми, однообразными, но безжизненными – стальное нутро чудовища, которое поглотило меня. В подъемнике мы спустились в нежилой спальный отсек. Каюта оказалась в дальнем конце коридора, такой же серой и безжизненной, как и все здесь. А еще в ней было холодно. Лишь большой иллюминатор согрел своим видом на космос.

Я обняла себя за локти и села на край узкой кровати. Анекс прошлась по каюте и включила обогрев и свет.

– Принесу что-нибудь поесть. А ты накройся одеялом, пока не прогреется. И в душ не ходи. Я нанесла защитный гель на раны: мыться нельзя хотя бы сутки.

Я снова благодарно кивнула, но не шевельнулась. Анекс ушла. Дверь за ней бесшумно закрылась, послышался щелчок – я под замком. Уныло оглядев свою темницу, я упала на спину, перевернулась на левый бок и, подтянув колени к груди, вперила взгляд в бездонный космос…

Не знаю, сколько пролежала так, но когда кто-то тронул за щиколотку, испуганно вздрогнула и оглянулась.

– Ты что, спишь с открытыми глазами?– хохотнула Анекс с такой знакомой интонацией, даже показалось, что я знакома с ней давно.

Я поднялась и тряхнула головой, все еще тяжелой, но пустой. Не знаю, о чем я думала, и думала ли вообще. Такое ощущение, что просто отключилась на какое-то время от перегрузки.

– Завтра тебя вызовет командор,– сообщила Анекс.

Я лишь отрешенно кивнула.

– Поешь и ложись спать,– Анекс указала на поднос с едой на маленьком столике у стены.

Я поднялась, встала у стола и равнодушно посмотрела на контейнер, разделенный на несколько ячеек, заполненных салатом, овощным пюре и лепешками. В круглом отверстии подноса стояла бутылочка с каким-то напитком.

– Спасибо…

– Минеральный сок выпей до дна,– велела Анекс.– Нужно, чтобы кровь очистилась.

– Хорошо,– прошептала я, а глаза вдруг наполнились слезами.

Анекс повернулась и зашагала к выходу, но у двери ее слова застали меня врасплох:

– Подумай хорошенько, что ты расскажешь завтра командору…

«Что это? Предупреждение или намек не выдавать лишней информации о себе? Держать в тайне то, что я помню?..»

– Мне нечего скрывать,– давясь слезами, проговорила я.

– Угу, именно поэтому ты так боишься,– усмехнулась Анекс.– Ешь и ложись спать!

Снова раздался щелчок электронного замка. Я села перед столом, и слезы хлынули рекой.

«Что со мной теперь будет? Как выпутаться из всего этого? Что будет с моей семьей? Как дать знать родным, что я жива?..»

Эти вопросы не давали уснуть. Неопределенность пугала, как и отсутствие всякой связи с друзьями и теми, кто мог помочь. Единственный человек, кто мог хоть что-то прояснить, – Вислав Кожечек сейчас был под арестом. Он должен был указать, в каком порту сойти и куда направиться, чтобы получить следующие инструкции. Теперь я беспомощна, на волоске висит не только репутация моей семьи, но и моя жизнь. Надежда, что Хворостовы рассказали родителям правдоподобную и ободряющую версию моего отлета, чтобы те не объявили меня в розыск, но и не солгали стражам, едва теплилась. Главное, чтобы Макрон не узнал, что все это был побег, хоть и неудавшийся. Не знаю, что может ожидать всех моих родных и друзей, если он заподозрит неладное.

Где-то вдалеке метеорит прочертил идеально ровную линию, которая тут же растворилась в космическом пространстве. Я моргнула и шмыгнула носом. Кожу лица стянуло. Умывшись ладонями, я отвернулась от странной картины. Перевернувшись на спину, поняла, что лежу в кровати… чужой кровати в неизвестной комнате… а рядом огромный иллюминатор и бескрайний космос за ним… Как я здесь оказалась, какой сейчас день, сколько прошло времени – не помню…

Знакомый щелчок заставил повернуть голову в другую сторону. Непривычный вид комнаты сначала напугал, но я быстро вспомнила, где нахожусь, и взяла себя в руки.

– Доброе утро, как там тебя… рыжая… Са-ша?..– раздался бодрый голос хомони.

«Анекс!– всплыло в памяти, и снова поразили ее глаза.– Утро?!»

– Уже утро?– прохрипела я и поднялась.– И как же вы узнаете, что уже утро?

– У нас четкий режим дня. К тому же освещение помогает: по нему будешь ориентироваться. Привыкнешь…

«Привыкну,– с отчаянием пронеслось в мыслях. Легкие стянуло от тревоги.– Сегодня допрос! А я не знаю, что говорить… Я ничего не знаю о Саше Малых. Я даже не успела посмотреть записи с ней. Что я должна сказать о себе, когда хомони спросит?.. Бес вас всех раздери!»– и я сильно зажмурилась, чтобы не разреветься. Но слезы все равно покатились по щекам.

– Я тут подумала…– заговорила Анекс, и я сразу раскрыла глаза и смахнула влагу со щек. Она поставила новый поднос с едой на стол.– У меня нет подходящей для тебя одежды, а другой на борту не бывает. Поэтому я очистила твой комбез, обрезала второй рукав и склеила дыру от кислоты на правой брючине. Так что можешь надеть его. А сверху накинешь мою куртку. Эта, кажется, подойдет…

Она положила вещи на край кровати и встала у стола, согнув одну ногу в колене и подперев стену подошвой высокого ботинка.

– Ты так и не поела вчера?

– Не смогла,– перевела глаза я на нетронутый вчерашний ужин.

– И сок не пила,– заключила Анекс.– Не будешь выполнять указания врача – не поправишься!

Она совсем не выглядела строгой. Скорее, вела себя, как… как Лада… С внутренним удивлением я снова посмотрела на женщину и… заметила такой знакомый возмущенно-ироничный взгляд. Я недоверчиво нахмурилась и отвернулась.