Дари Ласо - Ана Ховская

В глазах зажгли слезы, а мысленно я снова стояла в дверях заброшенной сферы и видела Макрона, насилующего Лю Мин. Я едва сдержалась, чтобы не застонать от резкой боли в груди.

– Зачем плодить маньяков и извращенцев?– саркастически усмехнулась Анекс.

Она говорила с такой бравадой, но я расслышала нотки надломленности в голосе, и вдруг поняла: Анекс говорила о себе. Что-то в прошлом причинило ей сильную боль, как и мне. Она что-то знала о Макроне… Может, она – сестра командора военного флота – поможет мне? Закон будет соблюден для всех?.. Только могла ли я ей признаться?

Я напряженно сдвинула брови и прикусила кончик языка, чтобы не рассказать ей.

«Хомони легко обманули меня в прошлый раз… Они все такие обаятельные… Но сейчас я не поддамся даже кричащему изнутри голосу. Все так неопределенно и пугающе…»

– Но к сорока годам все-таки придется это сделать… Если я все еще буду в альянсе,– беззаботный смех Анекс вывел меня из напряженного размышления.

– А ты не думала заключить брак с человеком?– зачем-то ляпнула я.

Она громко хмыкнула и закатила глаза. Я оскорбилась ее отношением к нам, но снова ошиблась.

– В этой жизни нет ничего дороже, чем свобода,– выдохнула она.

И хоть слова прозвучали патетично, но я почувствовала, что это истинное отношение Анекс. Как я ее понимаю…

– Но хватит о ерунде,– беспечно отмахнулась Анекс и поднялась.– Дай, я еще посмотрю на твое плечо: пришла идея, думаю, можно подлечить быстрее.

Она снова присела рядом, я повернулась плечом и наблюдала за ее руками. Они были жилистые, крепкие, мало похожие на руки неженки, и знали свое дело.

– Вот и все,– закончила осмотр Анекс и довольно кивнула самой себе.– Уверена, через несколько дней после одного препарата воспаление пройдет. Шрамов не останется.

Анекс хотела встать, но я вдруг потянулась к ее запястью и остановила. Она вопросительно подняла брови, радужки непривычно сверкнули алым. Я опустила руку и ссутулилась.

– Ты ведь знаешь, кому я фактически принадлежу?– больше утверждала я, чем спрашивала, и поморщилась от жалости к самой себе.– Как вещь, с которой можно делать все что угодно…

– Как только увидела печать,– мрачно подтвердила Анекс.– Она у тебя свежая, не больше фазиса. И ты многое недоговариваешь… Вскоре об этом узнает и командор…

Я вскинула на женщину глаза, полные слез, и горестно выдохнула:

– Выдашь меня?

Взгляд Анекс стал жестким.

– Что бы ты там ни сделала, я бы сделала то же самое… наверное…

Я втянула голову в плечи, окончательно осознав, что она знает о моей лжи, и закрыла лицо руками.

– Ладно, не трусь, рыжая. Думаю, стражам тебя не выдадут. Нам всем это невыгодно. А там прилетишь на Тоули и разберешься,– она хлопнула меня по плечу и чуть не пригнула к постели: рука у нее тяжелая.

– Почему ты так думаешь?– выпрямляясь, спросила я.

– Мы нарушаем закон вместе с тобой.

– Только поэтому?– разочарованно выдохнула я и с надеждой посмотрела в глаза хомони.

Ее лицо смягчилось. И я вдруг почувствовала, что сейчас между нами возникла какая-то особая связь, которая согрела. Но снова засомневалась, что это что-то настоящее, а не мимолетные эмоции и желание быть понятой и спасенной.

– Не бойся, я не дам этой сладкой парочке сильно копаться в твоей истории,– подмигнула она, намекая на брата и его помощника.– Завтра меня не будет часов десять. Но я пошлю тебе и завтрак, и обед.

– Спасибо,– со смешанным чувством поблагодарила я.

Анекс пожевала нижнюю губу, прищурилась и, хмыкнув что-то себе под нос, пошла к двери.

– И да – я никому не скажу, что ты все прекрасно помнишь,– переступая порог, бросила она, и дверь за ней захлопнулась.

Я так и осталась сидеть с открытым ртом.

И второй ужин остался стоять на столе. Но я перемерила каюту сотней шагов.

«Сколько у меня дней? Что делать потом, когда они высадят меня? Что я смогу одна? Бежать? Но куда?– голова раскалывалась от вопросов и отсутствия ответов.– А если и так, то можно попроситься в любом порту, чтобы меня отправили на МИС, что потерялась, заблудилась… И меня отправят… Но прежде допросят, как я оказалась на борту военного корабля… Ведь чип фиксирует все места, где я была…»

Но что уже случилось за то время, пока лежала в контейнере без сознания, я и не представляла. В голову пришла мысль, что команда Саши Малых давно уже на МИСе. Они прилетели туда без нее. Возможно, кто-то уже ищет Сашу, потому что она не прибыла по назначению и не сообщила о себе семье… Можно ли сказать командору, что вот она я, оправьте меня на МИС, меня там ждут… Но тут же закрались сомнения: а вдруг команда Саши уже открыла правду и сказала, что девушка умерла? Ведь они тоже должны защитить свою жизнь, в конце концов… Но тогда уж точно я подставлю многих…

– Прошел целый фазис, бес вас раздери! Почему же Вислав не помог?!– но и на этот вопрос ответа не было.

Я даже не могу связаться с родными и сказать, что жива… Слабое облегчение придала мысль, что меня не будет в списках умерших. Обо всем остальном следовало забыть – это Джон, Сара, Лада и даже Светлана твердили мне бесконечно: никакой связи! Только когда прибуду на МИС… Но я боялась, что этого уже не случится…

Я упала на кровать и зарыдала в подушку. Проплакав несколько часов, я вдруг остановилась и ощутила, что слезы не только обессилили, но и опустошили: забрали боль, отчаяние и страхи… Остались только слова Анекс: «Пока ты будешь реветь, ничего не изменится». Так много и долго, как в последние фазисы на Тоули и здесь, я не плакала. И я твёрдо решила, что больше никогда не заплачу… Я буду сильной, как Лада… Рыжие не сдаются! И пока могу, буду защищать себя и свое достоинство. Я больше не позволю хомони запугивать меня, повелевать и считать низшим сословием…

– Хватит бояться, Дари! Ты больше не можешь слепо подчиняться навязанным правилам! Ты должна спасти себя! Остальное неважно!

Уже засыпая от усталости, я заметила, что в мыслях сама собой сложилась формула равновесия.

«Командор, наверное, уже получил всю информацию о Саше Малых. Но тогда меня бы снова допрашивали, и Анекс не разговаривала бы вечером так любезно… И все же она сказала, что они все нарушают закон вместе со мной и не готовы подставлять себя. Значит, есть более серьезное нарушение, чем мое присутствие на борту военного корабля. И мне об этом необязательно знать, но именно оно убережет от еще большего зла. Могу ли я рассчитывать на это? Могу?..»

И с этим вопросом я заснула.

В сознание пробился звук щелчка, он и заставил распахнуть глаза.

В каюту вошел высокий молодой мужчина в синей форме с подносом в руках. Я удивилась: это был человек! Вспыхнула надежда на помощь другого человека, но так же неожиданно погасла: он подчиненный хомони и вряд ли готов распрощаться с карьерой, как Вислав Кожечек. Поэтому заговорить о себе не решилась, но глаз не спрятала, а посмотрела прямо ему в лицо.