Рассекреченное королевство. Испытание - Ровенна Миллер

– Да, но, по вашим словам, роялисты, несмотря на все их деньги и продовольственные запасы, рассеяны здесь по всей округе. Придется разработать план военных действий. – Сайан начал загибать изящные пальцы: – Захватить как можно больше съестных припасов и оружие, которое даст нам перевес в битве, лучше всего – пушки. Если что-то прибрать к рукам не удастся, то и бог с ним. Будем сражаться, как лисы.

– Чудовищная метафора, – расхохотался Кристос. – Мне такая только в кошмарном сне привиделась бы.

– «Лисы» по-серафски звучат точно так же, как «легкие войска», которые используются в серафской армии. Это диверсионные отряды. Их задача – внезапные нападения и организация засад.

– Партизанская война! – задохнулся от возмущения Баллантайн. Рука Теодора напряглась.

– Овчинка стоит выделки, – отозвался Кристос. – Может, вы и не заметили, но вы единственный из нас, кто козыряет роскошной военной формой.

– У нас нет выбора, – тяжело вздохнул Теодор. – Решено – высаживаемся в Хейзелуайте.

– Надо еще разок взглянуть на карту, – возразил Сайан. – Нам многое следует обсудить.

Я незаметно отделилась от них. По палубе деловито и быстро сновали матросы, занятые своими делами. Интересно, закралась в голову мысль, что они думают о нас, чужаках, заплативших за это морское путешествие гораздо больше, чем требовалось? И получат ли они свою долю от того вознаграждения, на которое расщедрился Теодор владельцу брига? Окинув взглядом сухопарого матроса в живописных лохмотьях, я решила, что вряд ли.

Облокотившись о фальшборт, я глазела на далекие островки, всплывающие на горизонте, и на расплывавшийся вдали серафский берег, который превратился в узкую зеленую полоску с чернеющими на ней скалистыми пиками. Ко мне подошел Теодор.

– Даже на таком расстоянии серафские острова ничуть не напоминают острова Галатии.

– Может, чуть-чуть напоминают, – задумчиво протянула я, следя за матросом, который, поддергивая сползающие штаны, волочил мимо нас тяжелый канат. – Все хорошо?

– Будет хорошо. – Губы его скривились в мучительной улыбке. – Говоря по правде, все, что излагает Сайан, пугает меня не на шутку. Что я знаю о войне? Только то, что почерпнул из книг и уроков фехтования. А ведь война – это очень грязное дело.

– Ты хочешь сказать, настоящая война?

– Да, настоящая война. – На его лице сквозила горечь. – Разве желал я войны в Галатии? Мы так старались ее избежать. А теперь… Не понимаю, как мне возглавить революционное движение и не превратиться в узурпатора трона, как связать свою жизнь с теми, кто прошлой зимой чуть не сверг правительство? Я ведь просто хочу установить в стране закон и порядок.

– Наследный принц «королевства Смятения», – иронично поклонилась я.

– Этого еще не хватало, – вздохнул он и вскинул голову, провожая взглядом летящую высоко над головой птицу. Расправив широкие крылья, она парила в вышине, опускаясь все ниже и ниже, и вдруг спикировала в воду и вынырнула, держа в клюве рыбу.

– Альбатрос, – сказал Теодор, и мы завороженно смотрели, как птица опустилась на водную гладь, сложила крылья и проглотила рыбу.

– Какой огромный, – поразилась я.

Банальные слова, но что еще могла я сказать! Наша жизнь менялась с головокружительной быстротой. Как ни прискорбно, но вскоре я могла разлучиться с Теодором, потерять его навсегда. Золотая цепочка вокруг моего запястья, когда-то обещавшая свадьбу и безоблачное будущее, теперь, возможно, предвещала лишь холодную одинокую смерть. Но разве это выразишь словами? Остается одно – витийствовать о птице, чистящей перья справа по борту корабля.

– У альбатросов самый большой размах крыльев. У них, должно быть, колония на одном из этих островов. Летом у них как раз начинается брачный сезон.

– Откуда тебе столько о них известно? – изумилась я.

– Мои учителя настаивали, чтобы, помимо всякой прочей бесполезной белиберды, я изучил еще и орнитологию.

– Ботаника тоже была бесполезной белибердой?

– О, благодаря ей я отличу съедобные растения от несъедобных в большинстве регионов Галатии, а также Квайсета, – затрясся от хохота Теодор. – Но про альбатросов я заучил наизусть, очень уж они мне понравились. У этих птиц один партнер на всю жизнь, и когда пара встречается после долгой разлуки, она исполняет танец. У меня была книжка с картинками танцующих альбатросов. Понимаешь, большую часть жизни они проводят в море, вдали друг от друга. Из года в год они возвращаются на один и тот же остров, высиживают там птенцов, а затем расстаются и не видятся месяцами. Они долго не ступают на твердую почву, а потом снова прилетают на остров и приветствуют друг друга танцами.

– Птицы умеют танцевать?

– Ну, это так называется – танец. В книжке описывалось, как они трясут головами, крутят шеями и шлепают лапами. Да, знаю, звучит дико, но ты только представь – пролетев моря и океаны, две птицы вновь обретают друг друга и начинают танцевать, вспоминая позабытые движения. – Теодор накрыл ладонью мою руку. Наши цепочки тихонько звякнули. – Потрясающе, правда?

– Боюсь, я не умею танцевать, – мягко улыбнулась я.

– Не бойся, мы уже танцуем, – воодушевил меня Теодор. – Мы начали этот танец, когда стали жить вместе. Мы познаем друг друга, учимся понимать, что нас веселит, а что печалит, что делает нас теми, кто мы есть, и что вселяет в нас надежду, что вызывает улыбку на наших лицах, а что выводит из себя.

– Что выводит меня из себя! – расхохоталась я.

– Что нас смешит, когда нам так не хватает смеха… Прекрати хохотать и постой спокойно! – Теодор заключил меня в объятия, охватив руками мой стан. – Все эти мелочи вкупе и называются совместной жизнью… Вероятно, нам вскоре придется расстаться, – вдруг резко закончил он. – И я склонен верить, что если уж альбатросы могут отыскать друг друга после долгой разлуки и станцевать, то мы и подавно сможем. Конечно, поначалу мы будем сбиваться с ритма и наступать друг другу на ноги, но вскоре непременно припомним все танцевальные па.

Расправив крылья и подняв брызги воды, альбатрос воспарил и стремительно умчался вдаль, скрывшись из глаз.

– Это правда? Про альбатросов? – спросила я.

– Истинная правда. – Теодор прижал меня к себе и быстро поцеловал.

Я закрыла глаза, наслаждаясь этими сладостными мгновениями – кто знает, когда еще я переживу их вновь. Разразившаяся война избавила меня от необходимости подлаживаться к знати, а туман, окутавший наше будущее, сорвал покров молчаливой таинственности, в который я упрямо облекала любые разговоры о нашей свадьбе. Возможно, я потеряла все, что создала, все, что создало меня, – ателье, работу, мастерскую, полную великолепных нарядов, – и все-таки осталась собой – все той же Софи, белошвейкой и чародейкой, пусть даже без таблички на дверях в столице Галатии.

Мне ничем не придется жертвовать ради будущего с Теодором. Он найдет меня, будет рядом, он станцует со мной – с такой, какая я есть. И пока мы застыли обнявшись, прошлое и будущее на мгновенье исчезли, и остались лишь мы. Мы – и настоящее.