Ричард Длинные Руки - конунг - Гай Юлий Орловский

Он кисло улыбался, что-то у них неладно, иначе с чего бы пытаться установить вокруг нас стену. Другое дело, у меня самого душа уходит в пятки, когда вспоминаю о герцоге Хорнельдоне. Этот барон был поблизости, когда услышал о гибели от моей руки его спесивого воина, а до ушей герцога молва докатится еще не сегодня, но у меня холод в груди, как только подумаю, что придется столкнуться с неуязвимым чудовищем…

– Сэр Ашворд, – сказал я со всей благожелательностью в голосе, – не надо от меня скрывать… ничего. Дело в том, что в этом случае я вообще такое надумаю, что и на голову не налезет, хотя у зайца в лесу налезло. Имидж вашего королевства будет безвозвратно испорчен!

Он смотрел пытливо, я улыбнулся по-свойски, мол, чего скрывать, я же все вижу, это не горошину под наперстком прятать, опытному глазу, а у меня ого-го какой, заметны всякие несостыковки.

– Да у нас все благополучно, – произнес он, защищаясь, – просто Его Величество не желает, чтобы вам докучали.

– Ничего, – сказал я, – я человек веселый. Его Величеству что-то грозит?

Он поспешно помотал головой.

– Нет-нет!.. Его власть весьма прочна. В том смысле, что никто не придет с войском и не свергнет. Однако и Его Величество, к великому сожалению, не в состоянии пойти и приступом взять замок обнаглевшего феодала.

– Почему?

Он вздохнул.

– Древние катаклизмы поставили такие преграды… Знаете, как возникали некоторые владения? Какой-нибудь удалец ухитрялся перебраться через ужасающей глубины ущелье, а это сперва суметь спуститься, а потом взобраться на противоположную сторону… а еще втаскивал с собой женщину… у нас полно легенд о сбежавших влюбленных!.. и вот они уже и заселяли своим потомством земли, порой весьма обширные. Кто впоследствии именовал себя бароном, кто графом, да можно хоть королем, понимаете? Добраться и наказать нет никакой возможности!

– И что, – поинтересовался я, – в полной изоляции?

Он пожал плечами.

– Почему? За сотню лет всегда можно прорубить ступеньки или вбить в отвесную скалу стальные колья, протянуть веревку. Но это, как понимаете, не дорога для армии! Спуск, как и подъем, очень тяжел, хотя там своего обычно поднимают в корзине. Потому все королевство, можно сказать, живет мирно, хотя и находится, как ни смешно, в одной постоянной и непрерывной войне.

– Понятно, – сказал я задумчиво. – В таких случаях лучше действуют диверсионные отряды. И конечно, шпионы… На кого работаете, сэр Ашворд?

Он вздрогнул, натянуто улыбнулся.

– Ну и шуточки у вас… А я чуть было не проговорился, что шпион королевства Сен-Мари!

– Не врите, – сказал я строго, – я вас посылал не сюда. Значит, феодалы поставили крепости в таких труднодоступных для штурма и даже осады местах, что нечего и пытаться… гм… Понятно. А все деревни крестьян, что расползаются по всем свободным землям, обычно защищены не так уж надежно. Можно грабить, можно жечь, людей можно уводить и селить у себя, если хорошие ремесленники…

– Увы, это так.

– Ослабляя экономику противника, – сказал я, – подрываете и основу его военной мощи.

Он кивнул.

– Вы хорошо все формулируете. Родились среди таких войн? Иногда удается ослабить настолько, что и захват самого замка удается…

– Ого.

– И сразу начинается движение по всему королевству, – объяснил он. – Сотрясаются основы, когда какой-то род усиливается. У тех появляются амбиции, аппетиты, претензии, требования… как к королю, так и к соседям.

– Словом, война полыхает еще злее?

– А что, есть где-то иначе?

Я развел руками.

– Еще нет, но уже набирает мощь сила, что остановит все войны.

– Какая?

Я вздохнул.

– Уверен, узнаете. Не обрадуетесь, конечно. Жизнь станет труднее, но достойнее. Ладно, если вы не против, я все-таки схожу, пока есть время, сейчас в королевскую оружейную.