Волчья свадьба. Книга 1 - Натали Лавру

— У меня нет выбора, я сделаю всё, чтобы она поправилась. И если ты вздумаешь помешать мне, я тебя смету, тебе ясно?

— Одумайся, мы все здесь можем остаться без пристанища, они не помогут тебе спасти её, ты не знаешь, с кем связался. Или ты опять хочешь войны?

— Отойди, — прорычал Стас.

Дверь за женщиной закрылась.

— Ларисонька, родная, потерпи ещё немного, скоро всё наладится. Я нашёл способ…

Он сидел рядом и держал в руках мою ладонь. Мне снова стало хуже, и я понимала: на этот раз сил настолько мало, что я могу не проснуться в следующий раз.

— Время уходит… — прошептала я.

— Нет! Я не отпущу тебя, у нас всё только начинается, ты справишься.

— Прости… — у меня в груди сильно заболело, и я скорчилась от боли и вскрикнула.

Сознание не желало покидать моё тело, поэтому пришлось терпеть все эти мучения так долго, что я умоляла Стаса убить меня. Он пытался меня успокоить, но плакал сам.

Воздух в комнате был выстужен, царила полная темнота и тишина, слышно было только прерывистое дыхание Стаса и моё, тяжёлое и редкое. Он всё повторял, чтобы я потерпела, что кто-то скоро должен прийти.

Была уже глубокая ночь (во всяком случае, так мне казалось), когда за окном послышался шорох шагов. Вскоре в комнату вошли два тёмных силуэта. Стас вскочил на ноги и сказал, что я здесь. Один из них склонился надо мной, положил мне на грудь свою горячую ладонь и произнёс что-то невнятное, второй уже на вполне понятном нам языке пояснил:

— Она проклята.

— Мне нужно, чтобы она выздоровела, — ответил Стас.

— Мы можем только открыть вход, чтобы ты мог вынести её в другой мир.

— Вы обещали помочь!

— Мы не властны над проклятыми. В этой и следующих жизнях ты будешь один.

— Я заплачу любую цену, сделаю что угодно, только снимите с неё это проклятье! — умолял Стас.

Колдуны переглянулись. Ответа не последовало.

Тот, первый, снова склонился надо мной. Я почувствовала, как боль уходит, как я вообще перестаю чувствовать тело.

— Цена будет дорогая.

— Я же сказал: что угодно, — отозвался Стас.

— Убей верховного.

— Что?

— Вы оба тоже должны умереть. Вместе. Можешь попрощаться.

Стас наполовину превратился, зарычал на колдуна и хотел наброситься на него, но, стоило колдуну лишь щёлкнуть пальцами, тут же свалился на пол мешком. Моё тело было будто бы сковано льдом, я не могла пошевелиться, только наблюдать.

— Ты думал, имеешь над нами власть? Мы принимаем твой отказ.

— Умоляю, помогите ей… а-а-а… — ревел Стас.

— Мы откроем портал и отправим вас обратно. У вас будет время попрощаться. Платой станут ключи от вашего мира.

Стас сел на полу и затрясся от рыданий, колдуны вышли.

— Стас… — прошептала я. — Стас…

Он подполз по мне и начал нести какую-то чушь о том, что он что-нибудь придумает, что это всё глупости, ерунда. Я молчала и ждала, когда его истерика прекратится. Он одел меня и вынес из избы. Портал, который обещали построить колдуны, был на берегу, он светился едва заметным, серовато-металлическим цветом и закрылся сразу, как только Стас шагнул в него. Мы мгновенно оказались возле домиков старцев, как будто два мира разделял всего один шаг.

— Как ты, любимая?

— Мне так страшно…

— Ну что ты, я рядом, — он посадил меня в машину и сел сам.

Мы отправились в обратную дорогу, и сознание, наконец, покинуло меня. Проснулась я уже здесь, в больнице, вся опутанная трубками и под капельницей.

Я больше не встаю, кормят меня тоже через трубку, вести записи в лежачем положении неудобно. В тетради осталась последняя страница. Как символично. Осталось написать о главном. Сегодня подведу итог, завтра закончу дневник.

Пока!

21.01.1976

Удивительно, мне стало лучше, боль в груди утихла, в голове наступило прояснение. Слабость по-прежнему не даёт мне подняться с постели, но всему своё время. У меня появилась надежда.

Днём приходил Стас, как обычно, взволнованный, плакал, словно ребёнок, обвинял себя в том, что из-за него мне стало хуже. Дурачок, без него я так и не узнала бы, что такое счастье.

Тёмные силуэты призраков снова начинают мелькать возле моей постели, как только меня оставляют одну. Я пытаюсь прогнать их, и пусть мои возгласы принимают за бред, мне уже всё равно. Только бы они убрались подальше от меня. Стасу признаваться не стала, он и без того готов расплакаться из-за любой мелочи, довольно я мучила его.

Стас сидел возле меня, пока его не прогнала медсестра, я пообещала, что буду ждать его прихода завтра. Как только за ним закрылась дверь, мне снова стало страшно. Мою душу охватил ужас, как будто время на моих часах вышло. Господи, помоги мне…»

***

Грустная история никем не понятой девочки Ларисы одновременно тронула меня и подарила мне надежду на победу над Филином. Ведь неспроста этот дневник лежал у него на столе. Лариса всё ещё была его слабостью.

Я надеялась, что на обед меня позовут к старику, мне надо было выяснить историю клана, — ту, которой я не знала. Наверное, самое ценное, что я могла здесь приобрести, — это информация. Конечно же, никто не стал бы раскрывать мне тайны, если бы собирался оставить в живых. Вроде бы я понимала, что здесь к чему, но всё равно надеялась на чудесное пробуждение души у дядюшки Стаса.

Сидя у окна, я погрузилась в собственные мысли и наблюдала за тем, как в саду возятся с какими-то кабелями рабочие. Столько всего скрытого и непонятного происходило вокруг. Мне казалось, что если я сейчас что-то пойму, то это спасет меня и не только меня.

Захар в комнате нервничал, наверное, тоже что-то чувствовал.

— Диана, прости меня за вчерашнее… — краснея, произнёс он.

— Забудем, — я выдержала паузу. — Теперь ты понимаешь, что я тут тоже не в гостях?

— Почему ты здесь?

— Ах, милый Захар, — ответила я, обнимая его за плечи сзади. — Есть вещи, которых тебе жизненно необходимо не знать. Я обещаю всё рассказать, когда мы выберемся отсюда.

— Он играет с нами, как с мышками, Диана. Он нас не отпустит.

Дверь снова отперли:

— Хозяин зовёт тебя обедать.

На всякий случай я шепнула Захару, чтобы сидел тихо и не ел ту еду, которую ему принесут.

Меня снова проводили в зал.

— Приятного аппетита! — с ходу проговорила я, но старик не ответил. — А, ты всё ещё зол на меня? Надеюсь, ты не задумал меня отравить?

— А ты проверь.