Стратегия. Колония - Вадим Денисов

— Мы обязательно приедем, — наконец решился староста. — Однако дорога долга и опасна, а ведь у нас…

— Ничего, мы передадим в Форт Росс по рации, — Ленни быстро успокоила старосту. — Вас встретят на дороге, подвезут, если сейчас договоримся о времени…

Я блефовал. Конечно же, никаких манильцев или испанцев мы сюда не пустим. Да они и сами не сунуться после первой же разведки. Материк велик, места на нём всем хватит. Воевать же с закрепившимися русскими… Ну, очень сомнительно, мифология. Но Францу всё это знать совершенно необязательно.

Ленни в перерыве первых переговоров успела мне кое-что сообщить:

— Лихтенштейн очень неторопливое и обстоятельное Княжество, чувак. Никакой суеты и спешки, никто никуда не торопится: но везде успевают. Про банки Княжества и говорить не стоит, в деловых кругах всего мира они известны не меньше швейцарских, — признала сильфида. — Отдельно о спокойствии: Лихтенштейн само её воплощение. Там в любом месте можно спокойно гулять ночью в одиночку, никаких грабежей, насилия, бомжей и банд одичавших беспризорных подростков, стай бездомных собак, попрошаек. Вообще нет понятия «опасный» или «неблагополучный» район.

— Ну, это есть в любой нормальной сибирской деревне, — отсутствующе бросил я, внимательно фиксируя всё, что видел в том момент во дворе.

— А это и есть деревня, Тео! Тут все свои. Что особенно приятно, а по сегодняшним меркам уникально для Европы, там нет никаких цыган и негритянско-арабских эмигрантов. Собственно, нелегальных эмигрантов не видно в принципе — просто нет условий для этого, затеряться невозможно, все на виду. Как же это прекрасно… Знаешь, в Швейцарии последних лет всё это уже появилось. Да и легальной миграции почти нет, очень жестко регулируются эти вопросы, есть только некоторое количество граждан, приезжающих на работу из Австрии, но эмигрантами они не становятся. Поэтому нет и этнической преступности. Полицейских всего три десятка человек, а еще пару десятков «берут в аренду» у нас, большего не требуется.

— Ещё что-то? — поторопил я тогда подругу, староста уже подходил.

— Скажу только о тех, с кем общалась. Очень многие деловые вопросы решаются с помощью связей. Но дело не в коррупции, не подумай, а в очень небольшой численности населения. Быть знакомым министра просто — вместе учились в школе, сколько их там… Родители дружили и тому подобное. Есть неприятие «понаехавших»… Я правильно применяю термин, ведь так принято говорить в России? — дождавшись моего растерянного кивка, Zicke продолжила. — Очень большой процент служащих приезжает с другой стороны долины — из Швейцарии, в Лихтенштейне нет специалистов нужных специальностей. Однако на шутки относительно ещё одного кантона обижаются. Что ещё… К князю отношение — уважительное.

«Мой дом — моя крепость». Везде крепкие двери, металлические жалюзи на окнах. Мои попытки выяснить, чего они боятся, провалились, говорят, так принято.

— Кристальные пацаны, — усмехнулся Гоблин. — Куда им против колумбийцев. Они вообще воевали когда-то?

— Не знаю, — честно ответила Ленни. — Думаю, немецкая кровь когда надо скажется.

— Ну-ну, — скептически бросил сталкер.

Одинокой двустволкой высокого разбора, цену которой страшно представить, много не навоюешь. Да и не надо было, не всё так просто. Раздражители, подпрессовывая пятнашек, гнобить их не собирались. Даже ослика лихтам подогнали. А у румын их аж три штуки, один теперь, правда, у нас стоит, в наспех сколоченном стойле, на попечении чрезвычайно довольной Хельги. Так что обманываться не стоит, наша война с колумбийцами была не совсем освободительной, скорее конкурентной. Искать на Платформе дураков глупая затея, люди создают свои системы, порой уникальные и весьма живучие.

Вот, стоим теперь, разговариваем. Чай уже попили.

— Извините, господин Тео, вы сказали, два мотоцикла? — тихо уточнил в паузе Томас Хубер, молодой парень-ботан в лёгкой блестящей курточке, державший в руке записную книжку.

Первый раз такое вижу в этом мире — стенографирует, сукин сын!

— Два. Оружие, а также рацию… Маневренная группа, медицина. А револьвер «наган» мы вам уже отдали, в знак добрых намерений, в независимости от ваших решений, — подтвердил я обещания и слегка похулиганил. — Может, я сам посмотрю на ваши записи, молодой человек? А то упустите что-нибудь важное.

Томас поперхнулся, опустил книжку, возмущённо уставившись на старшего. Тот и бровью не повёл.

— Но это только в случае полного присоединения, господа. Приняв протекторат, вы получите совсем другие условия. Но тоже неплохие. В общем-то, вас никто в Россию не тянет, мы, чувствую, скоро вообще приём закроем. И введём гринкарты в лотерею, да…

— Мы поедем завтра, уважаемый Тео. Надо посмотреть своими глазами.

— И это правильно.

Пока мы завершали официальные переговоры, Костя с Сомовым как бы дружески пытали мужскую часть пятнашек насчёт деталей предстоящего пути.

Местные парни несколько раз совались на Хребтовую, как Гоблин обозвал дорогу, идущую вдоль плато, но весьма недалеко и ненадолго. Охота перспективней здесь, а искать неприятностей себе на задницу, да ещё и фактически без оружия, вдвойне глупо.

Вот что рассказывают. Людей там нет, по крайней мере, на магистрали возле Вадуца пришельцы со стороны гор не объявлялись. Исчезнувшие французы, с выживальщиком во главе, если и проходили мимо, то незаметно. Единственным и, безусловно, красочным аборигеном предгорий слывёт некий Пещерный Джо. Неординарный Джошуа. Он, по его рассказам, действительно живет в пещере у подножий и разводит там кур. Началось необычное житье Джо анекдотично — с банального пьяного пари в Кайенне: этот странный американец поспорил с кем-то в кабаке, что один выдержит в пещере месяц. Выиграл — и ненароком прижился. Забрал выигрыш и переехал. Теперь Джо по нескольку часов в день крутит педали стационарного велосипеда, добывая энергию для света и плеера, а всё остальное время проводит в созерцании суровой красоты горной природы и медитативном кормлении кур. Проблемы Джо никого не касаются, да он с ними к лихтам и не обращался. Иногда приходит обменять яйца и курятину на что-нибудь нужное, пару раз ездил в Кайенну. Местные считают его сумасшедшим, недоумевая, как так можно жить? Мне же такое дело привычно, я отшельников разных повидал. Докладываю: сумасшедших среди них очень мало. Просто они другие. В конце концов, может, он там кейв-дайвингом занимается… Интересно, у Джо какой менталитет, пещерный?

Достаточно тепло попрощавшись с лихтами, мы начали собираться в обратный путь, до развилки.

— Вцепились они крепко, чувствуется привычка к замкнутости, но как-то судорожно, несуразно, слишком замкнуто живут. В Кайенну теперь не ездят, обменивают через румын, территорию не осваивают, разведку не ведут. Даже на Амазонке ни разу не были. Реку не используют, — Костя сразу поддел итог своих первых впечатлений. — Предполагаю, что им в новом мире страсть как некомфортно. Как оранжерейной пальме, пересаженной на сибирский огород.