Стратегия. Колония - Вадим Денисов

Вид вокруг мрачноватый.

Серые низкие тучи, грязные какие-то, как клочья старой ваты, упрямо пытаются зацепиться за обрез плато, но они летят чуть выше, и ветер тащит и тащит их с северо-запада на юго-восток. К нашему счастью, дождя пока нет, но, судя по приметам (набрались мы метеорологического опыта), в ближайшее время жахнет.

— Федя, как ты думаешь, тут золото может быть? — неожиданно спросил Кастет.

Я пожал плечами, огляделся ещё раз.

— Нет, не может. Не для лотка место, нет накопительного фактора.

— Шеф, а ты сам золотишком часом не баловался подпольно? — прищурился Сомов.

— Было дело, — не стал отпираться я. — Намывал себе слегонца.

— И чё, тут точно не маза?

— Да ну вас, — я резко встал и тут же почувствовал головокружение. Ох…

— А у меня идея возникла! — Кастет тоже вскочил, причём с подозрительно озарённым лицом, у него подобные озарения в норме. — Давайте найдём место с признаками, ты ведь можешь? И пустим слух у соседей, мол, «рыжьё» завелось в предгорьях. Враз все проблемы и решим! И народ себе подберём-отфильтруем, и трасса оживёт, к всеобщей выгоде.

Ну, ты и придумал, брат…

Говорят, что этим летом по Доусон-Сити поползли слухи, что ниже по течению некие бичи нашли золото прямо на пляже, и за одну августовскую неделю из городка схлынуло вниз по Амазонке человек шестьдесят. Там, естественно, в дело включилась и Кайенна. «Золотая амазонская лихорадка» на реке продолжалась всего четыре дня, но для многих её участников в этот отрезок уместился долгий путь от юношеской наивности и дури, до мудрости старости. С тяготами копания и болью облома, всё как положено. Но и с адреналинчиком от погони за Синей Птицей, с ощущением причастности к авантюре. Тренировка, так сказать, слишком уж ожидаемое событие. Успели и подраться, и помириться. Потом всем миром искали тех загадочных бичей…

Учитывая, что Писатели и мне золота не дали, такое волнение масс вполне объяснимо.

— Костя, а кто с пьяными драками и умышленными убийствами разбираться будет, — нехорошо поинтересовалась Zicke. — С пальбой и обидами местных пятнашек. Может, ещё и шерифа из Доусона выпишем за компанию? А потом ему всё и отдадим.

— Да я ж по приколу!

— Вот никогда не понимала этой вашей дурацкой идиомы! Кого вы колете, чем и зачем? Это от Гулага вам досталось? Что за кровожадность такая у русских!

Мы с Кастетом переглянулись, отвечать было нечего.

На обед я собирался встать возле какой-нибудь рощицы, чтобы можно было зайти под полог, поставить тент и поесть в сухом месте, где на голову не польёт дождь. Только тронулись, как остановились снова — на вершине лысого холма нас ждал первый сюрприз.

— Ничего себе надолба! — восхитился Кастет, первым спрыгивая на землю. — Ну-ка, ну-ка… Где-то я такое уже видел.

— В Южном Форте ты это видел, — подсказал подошедший к товарищу Сомов, приседая возле толстого каменного столба, врытого в землю сразу за вершиной. — Те же самые иероглифы.

Я пока не спрыгивал, торопливо оглядывая местность, не лишнее дело. Вроде спокойно.

— Что там такое? — спросила сталкеров Ленни, доставая из кармана камеру.

Цельный серый камень, тёсаный, рукотворный, нёс печать старины глубокой. Какой-то знак? Глупый вопрос, конечно, это знак. Да только не для нас. С одной стороны на плоской поверхности угадывались какие-то иероглифы или руны. Маркер места или напоминание.

— Кто и что может сказать конкретное? — без особой надежды спросил я.

Ответа не последовало, только вздохи.

— Хм… Говорите, в Южном Форте такие же возле статуи? Я как-то не успел рассмотреть, когда там был. Чё молчим-то, мужики!

— Зуб даю, что аналог, и это не буквы, а рисунки, вырубленные зубилом, — уверенно заявил Мишка, поколупав пальцем камень. — Мы их тогда сфотали и Гольдбрейху отвезли. Да он и сам потом приезжал с научниками, охал-ахал от восторга.

— И что в итоге?

— Наука оказалась бессильна, — театрально возгласил Лунёв. — Зато фотки висят в музее, их детям показывают. А тайна осталась. Как-то кисло у нас с археологией.

Все притихли.

И вдруг мне стало тревожно. Словно холодным ветром подуло.

Не знаю, почему возникло такое ощущение, этого никогда не объяснишь.

Да и не поймёшь сразу… Словно что-то держит: не суйся! Не лезь туда! Чтобы потом не рассказывать товарищам, в случае благого выхода, про страшное. Тут я — мистик, был опыт. Каждая история, рассказанная человеком, прикоснувшимся к непонятному, всегда поучительна своими последствиями необдуманного человеческого желания. В каждой обозначена опасность, рожденная не в меру азартным любопытством, причем, праздным, стремлением влезть, куда не просят — без всякой исследовательской, продуктивной и продуманной цели. Легенд о некой мистической причинно-следственной связи «влез-получил» можно услышать очень много, воспринимать их можно по-разному, это уж личное дело каждого. Материального объяснения подобным феноменам «локально плохого места» не существует. Здесь, в диких краях, все попытки трактовки вторичны и быстро меркнут в сравнении с простейшей житейской целесообразностью и правилами самосохранения, выверенными личным и чужим печальным опытом.

— Так это что выходит, мужчины, надо полагать, что весь Мёртвый Город такой? Мегалитический, — невесело предположила Zicke, разрушив тревожную тишину.

— Хотелось бы чего поновее, — пригорюнился Костя. — С гаражами и ангарами.

Гоблин аж хрюкнул.

— Ангарами… — вздохнул я, что-то пессимизм накатил. — Двигаем дальше, камрады. Сфотала? Ну и поехали.

Молча пошли к машинам.

— Подожди-ка, шеф, — внезапно остановился мгновенно подобравшийся Кастет. — Ничего не чувствуете? На меня смотрит кто-то.

— Ну, начинается, — язвительно бросил Сомов. — Если тебе не нравится, как на тебя кто-то смотрит, так найди и выстрели! Любишь ты вот эти запары…

— Тихо!

Теперь уж все реально встрепенулись. Мне даже показалось, что у Кости уши вытянулись. Но я пока помалкивал.

— Чё, худое почудилось? — усмехнулся я.

— Покажется тут, — прошипел сквозь зубы комсталк.

— Перекрестимся?

Костя пожал плечами.

— Бляха, да что такое… Осматриваемся по-взрослому? — спросил у всех сразу посерьезневший Гоблин, поднимая карабин к плечу и заглядывая в прицел.

— Да не, просто как-то не того…

— Знаете, у меня немножко тоже «не того», — наконец признался я.

— А я всё думаю, как он здесь живёт один, Джошуа этот, — задумчиво молвила Ленни, поглядывая по сторонам. — Жуть.

Да уж, герой. Кто сегодня способен в одиночку раз за разом ходить по этой дороге, убегая от хищников и подступающей тьмы, без надежды на помощь взбираться на скалы, рискуя получить фатальную травму, таскать дрова из леса и месяцами жить в пещере, когда снаружи каждую ночь подступает Неизвестное? И никаких проходящих мимо экотуристов с игриво хихикающей старушкой из Майями и тройкой ботанов из колледжа.