Кровь и память - Фиона Макинтош

— Как прикажете, — ответил Крелль и отвесил поклон.

— Лайрик, а как те солдаты, что сопровождали вас?

— Все как один проверены на надежность, ваше величество. Если позволите, я сейчас соберу всех и доведу до их сведения ваше распоряжение.

— Пусть каждому из них за этот месяц выплатят двойное жалованье. Люди должны понять, что мы высоко ценим их преданность.

Лайрик кивнул и, отвесив поклон, удалился.

— Платье, — произнес Крелль, — нам нужно обрядить покойного в подобающее платье.

Валентина вновь перевела взгляд на бездыханное тело Корелди в пропыленном дорожном одеянии.

— Ему к лицу темно-серый цвет, — заметила она сдавленным голосом. — Он подчеркивает синеву его глаз.

Канцлер поднял на нее недоуменный взгляд, но тотчас поспешил отвернуться. На лице Валентины читалось неподдельное горе, и он понял, что ее лучше оставить одну.

— Ваше величество, я пойду, разыщу отца Парина, — пробормотал Крелль.

Дверь часовни едва слышно закрылась.

— Запри ее на замок, Финч. Я хочу побыть одна, — добавила королева, и в этот момент чувства взяли над волей, и она разрыдалась. Склонившись над окоченевшим телом любимого, Валентина лила безутешные слезы. В эти мгновения в часовне была не королева, обязанная, что бы ни творилось в душе, блюсти жесткие правила придворного этикета, а молодая женщина, горько оплакивающая смерть возлюбленного.

— Убийца снял с него браслет, — заметила она сквозь слезы. Она не стыдилась, что плачет в присутствии Финча.

— Да, ваше величество, я уже это заметил. Но, с другой стороны, цена ему невелика. Корелди рассказывал, что браслет сплела сестра из старого бисера, который был у нее еще с детства.

— Да-да, дешевая безделушка, но для Ромена она значила многое. Кто знает, может, и для убийцы тоже.

— Что вы хотите этим сказать, моя королева?

Валентина пожала плечами.

— Думаю, как еще одно доказательство того, что он мертв. Любой, кто знал Ромена, заметил бы, что он никогда не снимал с руки браслет.

Финч кивнул, но промолчал.

— Какой у него умиротворенный вид, — заметила Валентина. Взгляд ее был прикован к руке, от которой неизвестный убийца отрезал палец.

Финч заметил, что королева успела вновь застегнуть пуговицы на рубашке, чтобы скрыть кровавую рану.

— Можно подумать, он просто спит, — добавил он.

— Верно, с той лишь разницей, что Ромен не любил бездельничать. Энергия била в нем ключом. Боже, нам никогда больше не услышать его смех, его шутки. Ты помнишь, он любил пошутить, но то были добрые шутки.

Финч собрался с мужеством и произнес:

— Скажи я, что это просто мертвое тело, а вовсе не тот Ромен Корелди, которого вы так любили, что бы вы на это ответили?

Валентина недоуменно посмотрела на него и вытерла слезы.

— Я бы сказала, что ты жесток. Как ты смеешь говорить подобное, если тебе известны мои чувства… чувства но отношению к Ромену.

Продолжать разговор на эту тему было бесполезно, но Финч решил рискнуть еще раз. По крайней мере не придется потом корить себя за то, что промолчал.

— Согласен, сейчас перед нами лежит мертвое тело Корелди, — продолжил он. — Но я не верю, что человек, которого вы знали — человек, которого вы любили, ваше величество, — мертв.

Валентина в ужасе посмотрела на него.

— Финч, ты понимаешь, что говоришь? Прекрати! Ты делаешь мне больно!

Финч вздохнул и поник головой.

— Простите, ваше величество.

Ей так хотелось сохранить его дружбу, но сейчас она отталкивала его от себя. Валентина подошла к мальчику и, встав рядом, заглянула в большие серьезные глаза.

— Нет, это моя вина. Он мертв, потому что я прогнала его. Это мой крест, и мне его нести. Ты здесь ни при чем. Ты бы никогда не поступил так с другом, но я… о, мой дорогой Финч, я не свободна — я должна блюсти придворный этикет и исполнять королевские обязанности.

— Понимаю. Можете не объяснять. Я знаю, что заставило вас пойти на такой шаг.

— Прости меня. Я не хочу терять тебя, Финч. Ты и твой странный пес — единственные близкие мне существа в этом мире.

Ее слова растрогали мальчика.

— В таком случае вы должны мне доверять.

— А я доверяю.

— И понять то, что я должен сделать.

Он говорил необыкновенно серьезно.

— А что ты должен сделать? — спросила она с тревогой в голосе.

— Я покидаю вас, ваше величество.

От неожиданности у нее высохли слезы.

— Нет! Только не это! Почему?

— Я должен сделать одно дело.

— Финч, не уходи от ответа, говори начистоту, — приказала Валентина, пристально вглядываясь в бесхитростное лицо, словно искала в нем ответ на свой вопрос.

— Вам не понять.

— Сделай так, чтобы я поняла.

Он улыбнулся, что случалось с ним нечасто, участливо и по-доброму.

— Не могу, ваше величество. Я уже пытался это сделать, но не получилось.

Валентина глубоко вздохнула и положила руки ему на плечи.

— Как я понимаю, ты имеешь в виду Уила Тирска… Я верно говорю? То, что Ромен взял на себя его долг… его желания? Ты тогда сказал, что чувствуешь его присутствие?

Финч кивнул. Выражение его лица было предельно серьезным.

— Даже более того, только это я пока объяснить не могу.

— Колдовство. Чары, — произнесла Валентина так, будто ощутила во рту вкус яда.

— Прошу вас, поверьте мне, — повторил Финч.

— Но куда ты пойдешь? — со слезами в голосе спросила она.

— Я пойду искать убийцу Ромена Корелди.

Валентина провела ладонью по лицу. Финч не мог сказать, что стоит за этим жестом — ощущение собственного бессилия, раздражение, гнев, отчаяние или все вместе взятое.

— Ты еще малое дитя, — сказала она, ненавидя себя за собственные слова, но стараясь говорить ровным тоном.

— Тем более это поможет мне не привлекать к себе чужого внимания, ваше величество. Кому есть дело до бездомного ребенка?

— Да, но с какой целью? — вырвалось у нее, и вместе с вопросом все ее чувства — раздражение, неверие, даже сарказм.

Впрочем, если Финч и заметил что-то, то ничем не выдал себя.

— Я хочу собственными глазами взглянуть на убийцу, — произнес мальчик спокойно. Ему было неприятно увиливать от ответа, потому что он не умел лгать.

— И что дальше?

Финч не ответил. Валентина ждала, зная, что он тщательно размышляет над каждым словом. Мальчик никогда не говорил необдуманно.