Озеро мертвых душ - Дора Коуст

Абсолютными их назначаем мы

— Сильнее, сильнее, еще сильнее, дохлые вы жабы! — орал преподаватель по боевке, пока меня пытались аккуратно избивать.

Собственно, у моих одногруппников в принципе не было никаких шансов на то, чтобы сразить меня своим огнем: я великолепно поглощала их чары или же отражала, как более сильная, но они еще и боялись нападать.

Потому что с некоторых пор у меня за спиной в нескольких метрах стояли гвардейцы естийя. И они не просто стояли, они еще и угрожающе молчали, сверля своими взглядами всех присутствующих абсолютно на всех парах.

За мной они не ходили разве что только в уборную, но это скорее потому, что я обещала поджарить их задницы. И пусть наследная дайна не могла говорить как портовая девка, меня это мало останавливало. Потому что нервы уже были на пределе, а терпение — на исходе.

— Ты будешь бить или нет?! — не выдержала я, от бессилия топнув ногой. — Мне баллы нужны для допуска к экзамену!

— Да я пытаюсь! — уже в который раз старался Энаро создать самую простейшую огненную сферу.

Сфера, в принципе, у него создавалась без проблем, а вот с тем, чтобы удержать ее в ладони, у парня явно имелись трудности. А ведь это был только начальный этап! После простейших сфер наши однокурсники приступили к созданию вихрей, а потом и к вращающимся огненным змеям. То есть они уже заканчивали задание, к выполнению которого мы все еще пытались приступить.

— Или ты сейчас же направляешь сферу в меня, или обстреливающим стану я! — пригрозила я Аро, и — о чудо! — он сумел совладать с собой.

Правда, огненный шар полетел не в меня, а мне под ноги — в снег, где испуганно зашипел и сдулся. К этому времени гвардейцы уже перестали скрываться и смеялись над нашими “успехами” в полный голос.

Однако их веселье продлилось недолго. Зло глянув на них, наколдовав стену огня, что взметнулась перед ними, почти касаясь их сапог, я значительно опалила им брови и ресницы. Что тотчас заметил преподаватель:

— Дайна Павлиция! Минус балл за несоблюдение техники безопасности!

Минус балл! Да у меня этих баллов и без того было кот наплакал, но не это меня сейчас возмущало. Еще вчера за подобное меня как минимум отправили бы в кабинет к директрисе, а как максимум наказали бы тяжелой отработкой: преподаватель по боевке очень любил отправлять студентов-огневиков в подземелья факультета некромантов, но уже сегодня все изменилось.

Ни один из преподавателей, что еще вчера охотно зверствовали с молчаливого одобрения магессы Вантерфул, сегодня даже голоса на меня не повысили. А все потому, что именно этим утром в газетах появилось официальное заявление естийя, где он признавал меня наследной дайной этих земель и…

Своей родной дочерью, что, естественно, являлось ложью.

Первая встреча с подданными, то есть с семьями высшего света, была назначена через неделю. Им — галецию Вантерфулу и естийю — казалось, что этого времени будет достаточно, чтобы научить меня быть дайной.

То, что они ошибаются, я охотно доказывала им ежедневно.

Время занятия закончилось, а мы так и не продвинулись ни на шаг.

— Лиция, прости. Сам не понимаю, что со мной сегодня… — страдальчески заглядывал Энаро мне в глаза, суетливо переминаясь с ноги на ногу.

— Проехали, — буркнула я, не желая развивать эту тему.

Дело в том, что огневиком Энаро, как оказалось, был не очень удачливым. Причем его неудачливость открывалась исключительно на занятиях. Куратор нашей группы уже привык к тому, что парень не блистал, а потому на его промахи смотрел сквозь пальцы. В конце концов, необходимое количество баллов для допуска к экзаменам Ар умудрился набрать на других предметах.

Чего не скажешь обо мне.

Чтобы я добрала необходимые баллы, должно было случиться настоящее чудо. Просто потому, что меня поздно перевели на факультет огневиков. Теорию благодаря стараниям Истола я уже сдала всю, а вот с практикой у меня ежедневно возникали проблемы.

По большей части не по моей вине.

Чтобы никому не пришлось пропускать нас с гвардейцами вперед у ворот, создавая живой коридор, фактически привлекая к нам всевозможное внимание, как это случилось на первой паре, я осознанно задержалась на полигоне, сделав вид, что поправляю шнуровку на своих старых ботинках.

Им уже требовался основательный ремонт. Галеций Вантерфул, когда я жила в его доме, и вовсе пытался их выбросить, но я не позволила. И, как оказалось, не зря. Особняк своего фиктивного жениха я покидала полностью в своей одежде. Разве что теплый меховой плащ был куплен на его деньги, но потраченное я мужчине давно вернула.

Остальное же забирать не стала. Я не просила вызывать модистку, не просила шить наряды и обращаться к обувщику. Все это являлось его собственной инициативой.

Почему? Наверное, потому, что такой, как есть, я его не устраивала. Ему нужна была не воспитанница Дома Покинутых, а наследная дайна этих земель. Иначе бы зачем он рассказал обо мне естийю? Рассказал несмотря на то, что я была против. Рассказал до того, как узнал мое мнение на этот счет.

— Дайна Павлиция, будьте добры, задержитесь, — окликнул меня вейор Эльзентбаун, хмуро поглядывая мне за спину — на серебряные плащи гвардейцев.

Выпрямившись, я подошла к мужчине, но без особого энтузиазма. Я и так знала все, что он хотел мне сказать. Он даже фразы всегда использовал одни и те же. Что-то вроде “Аста Бендант, вы плохо стараетесь”. Как будто от моих стараний что-то зависело.

— Вы что-то хотели, преподаватель Эльзенбаун?

— Ваше индивидуальное задание для экзамена, — вручили мне желтоватый листок, свернутый в трубочку и закрепленный печатью. — Постарайтесь подготовиться как следует.

— Меня допускают к экзаменам? — Я была настолько удивлена и обескуражена, что даже не решилась разломить печать, чтобы посмотреть задание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— К экзаменам допускают всех, кто набрал необходимое количество баллов. И я искренне рад, что вы вошли в этот список, дайна Павлиция. Разрешите идти?

Учтиво склонившись передо мной, мужчина терпеливо ожидал ответа. В этот момент я прекрасно понимала, что его слова не что иное, как насмешка. В стенах Академии Проклятых ни один преподаватель не должен был выражать мне положенное этикетом почтение.