Озеро мертвых душ - Дора Коуст

Не все то золото, что блестит.

Не все то добро,

Что скрывается за улыбкой

— Мне нравится, когда ты улыбаешься, сокровище мое, — попытались погладить меня по щеке, но эту наглую, бессовестную попытку отвлечь меня я мгновенно пресекла, перехватив теплую руку Амадина.

И ему это не понравилось. Сузив глаза, он сжал мои пальцы и медленно поднес их к… Если бы я его видела, то могла бы сказать, что к губам, но мне по-прежнему были доступны только его золотые глаза с тонкими вертикальными иголочками зрачков.

Прикоснувшись губами к тыльной стороне моей ладони, он неожиданно развернул мою руку и поцеловал запястье.

— Амадин, а ведь я серьезно, — покачала я головой, не имея сил ругаться на него или с ним. — С моим куратором что-то происходит. Ты бы видел его глаза. Нет, я и раньше замечала эту черноту, что будто поднималась из глубин, но тогда она длилась всего миг, а сегодня…

— Он просто был удивлен тому, что с тобой произошло. И конечно же, зол на себя, ведь именно он допустил, что ты чуть не погибла.

— Да при чем тут вообще Истол? — возмутилась я, падая на траву.

Ласковое летнее солнце гладило своими лучами, вызывая ощущение умиротворения. Попасть в лето после хмурой холодной зимы было настоящим чудом, которое создал для меня Амадин. В прошлый раз мне понравился вид с этого обрыва, а потому сегодня я искренне обрадовалась, когда мы снова сюда вернулись.

— То, что произошло, не его вина. Он не обязан нянчиться со мной, словно с ребенком. Лугстар-старший все равно нашел бы способ расправиться со мной: не сегодня, так завтра; не в конторе Ио, так в академии. Конечно, плохо, что я не была готова к этой встрече, но все поправимо до тех пор, пока я жива. Я думаю…

— Мне не нравится, когда ты так говоришь, — тон Амадина резко изменился. В голосе его появились нотки предупреждения. — Ты проживешь очень долгую и счастливую жизнь.

— И ты снова уходишь от темы, — насупилась я, переворачиваясь со спины на живот, подкладывая под голову руки. — Амадин, почему у меня возникает ощущение, что ты прекрасно знаешь, что происходит с моим куратором, но говорить мне об этом не хочешь?

Мужчина молчал несколько мгновений, за которые я успела убедиться, что права в своих суждениях. Но облегчать ему ответ не собиралась. Хотела услышать, что он сам скажет, чтобы понять, насколько он со мной честен.

— Ты знаешь о том, что обладаешь незаурядным умом, сокровище мое? — Тяжелая рука опустилась на мою талию.

— Не юли, Амадин.

Тяжкий вздох стал мне очередным ответом.

— Я знаю, что с ним происходит, но исправить это тебе не по силам. Я просто не хочу, чтобы ты разочаровалась в себе. Ты можешь многое, намного больше, чем другие, однако тебе не подвластно абсолютно все.

Мигом обернувшись, став к мужчине гораздо ближе, я с отчаянием воскликнула:

— Но ведь что-то я могу сделать! Должна! Я стольким ему обязана!

— Ты не сможешь избавить его от этого недуга, Лиция.

— А кто его от него сможет избавить?!

— Я. Встретимся следующей ночью.

Я поняла, что он собирается нагло сбежать от разговора, лишь тогда, когда уже было поздно. Мое сновидение растворилось, рассеялось, вернув меня в спальню в особняке, несмотря на то, что ответы мне требовались прямо сейчас.

Правда, не все мои вопросы касались куратора. Я так и не успела спросить у Амадина про ту кровь на его рубашке. А впрочем…

За всю ночь у меня была масса возможностей задать один-единственный вопрос, но я так и не нашла правильных слов. В конце концов, в той темноте мне могло и вовсе привидеться. Мое воображение могло придумать образ, который мне хотелось уже увидеть воочию.

Но почему тогда кровь и разорванная рубашка?

Об этом я действительно могла спросить завтра. Да даже послезавтра, если так и не обрету необходимую решимость. Однако я не могла сказать того же о проблеме с галецием Вантерфулом.

Спросить у него или не спросить? Я боялась обидеть своего фиктивного жениха неосторожным словом. Кому приятно, когда его приравнивают к одержимым? Мне уже приходилось слышать о раздвоении личности, и не всегда, к сожалению, его связывали с магическими отклонениями. Иногда это был паразит по типу хиксы, но не такой безвредный. Иногда настоящее заболевание, вылечить которое было неподвластно даже магам — специалистам в области целительства.