Драконий берег - Карина Демина

Обоим.

И шериф, тогда еще не седой, хмурился. Он тоже думал, что от меня одни проблемы. И отец тоже хмурился. Он, как и шериф, проблем не любил. Только мисс Уильямс, которая появилась в больнице, сказала:

— Тронете девочку, я вам тут такую жизнь устрою…

Ей поверили.

У нашей мисс Уильямс был характер. И его хватило, чтобы двое матерых охотников, оравших о суде и тюрьме для одной мелкой твари, заткнулись.

А потом и сгорбились.

Не знаю, что она им сказала, но уходили они на полусогнутых ногах, а Том с Джерри исчезли из школы. Джерри потом вернулся, но тихим, а Тома в Тампеску отправили.

И хрен с ним.

Меня выписали на третий день. Сломанная ключица срасталась еще долго, но мать отчего-то решила, что это не повод бездельничать.

Ненавижу.

Нож ложится в ладонь, успокаивая.

…в больнице меня навещал только Ник. Отец уже был болен и почти не выходил из дому, матушку больше волновал Вихо, который совершенно не желал думать о своем блестящем будущем. А Ник приходил.

Он приносил яблоки и, что куда важнее — кормили в больнице неплохо — книги.

…я провела пальцем по тонкому шраму, уходившему под рубашку. О гвоздь располосовала, когда меня все же швырнули на старую дверь.

Шить пришлось.

И швы снимать.

И шрам этот окончательно убедил матушку в моей никчемности. Кто захочет купить себе уродливую женщину? Даже потом, когда Дерри отдал за меня три сотни, она не упустила случая сказать, что без шрама я бы стоила больше.

Старые обиды оживали тенями, отсветами керосиновой лампы, тусклого света которой не хватало и для крохотной кухни.

Я дотянулась до стола.

Кусок колбасы. Лепешка, которая начала черстветь, но еще была неплоха. Что еще для счастья надо? Огненный камень. Старый чайник и заварка в плотной банке, куда не добрался песок.

Если встать…

В гостиной осталась пара книг, которые давно было бы пора отнести в библиотеку, но как-то руки не доходили. И мисс Уильямс огорчится.

Я принесу ей драконьей чешуи.

У Яхонта линька скоро, а у него чешуя красивая, алая, темная, с золотистой полосой по краю, и без институтской карты понять можно, кто отец. Но чешую Золотого я уже относила. А Яхонт впервые взрослую шкуру меняет.

Надо будет собрать кошачьей травы, она их успокаивает не хуже, чем кошек. И сырых яиц десяток прихватить.

Точно.

Мисс Уильямс понравится. Она и сливовые пироги любила, но с пирогами у меня не очень получалось, драконы — другое дело.

Драконы меня слышали. И это даже Вихо признал.

…мелкая, что тебе стоит? — Вихо обнимает незнакомую девицу.

Пьяную девицу.

— Покажи зверюшку…

— Обойдетесь.

Девица кривит губы. Вихо тоже не трезв, иначе не стал бы просить.

— Мелкая, мы только одним глазком. Энди видишь? Энди всю жизнь мечтала…

Мне не жаль показать, вот только драконы не любят чужаков, а уж пьяных и вовсе на дух не переносят. Отвечать же за смерть гражданского, даже если этот гражданский в дупель пьяная дура, я не хочу. И Вихо обижается.

Он легко обижается на отказы.

И долго дуется.

Но приходит мириться. Он всегда приходит мириться первым.

Крыша заскрипела. А ветер взвыл. Сам дом содрогнулся и, сунув кусок колбасы за щеку, я поднялась. Буря, похоже, затянется на пару дней. И ладно бы только это, так ведь злая, куда злее прочих. Крыша может и не выдержать.

Я встала.

Подвал при доме имелся.

Правда, я туда пару лет, как не заглядывала. Но строил его старик Дерри, а он точно знал, как сделать хороший подвал.

Крышка отошла не сразу, приросла к проему. А когда поднялась, в лицо пахнуло… пахнуло. Такой запах случается в старых домах, где слишком мало влаги, чтобы дома эти начали гнить, и не хватает воздуха.

На стенах сероватый налет, то ли пыль, то ли пустынный лишайник, способный расти и на камнях. Впрочем, камнем стены и были выложены. Пористым светлым песчаником, который привозили издалека, потому что местный гранит был к добыче запрещен.

Лестница скрипнула, ступенька прогнулась, намекая, что еще пару лет и не выдержит, хрустнет под ногой. Вторая заскрипела. Да и сама лестница слегка покачивалась. На нее у Дерри уже не хватило то ли сил, то ли терпения, но в отличие от подвала, обустроенного едва ли не лучше, чем сам дом, лестница была сколочена из того, что под руку подвернулась. А для надежности укреплена обрывками рыбацкой сети.

Но держала, и ладно.

Запах стал… резче?

Неприятней?

Пожалуй, что.

Я поморщилась. Все же стоило проветривать, а не надеяться на воздуховоды. И вентиляцию чистить надо, хотя бы изредка.

Дерри отвесил бы мне затрещину. Я даже почувствовала, как заныл затылок, а в ушах раздался сиплый голос:

— От того, насколько надежен твой дом, зависит жизнь. А если ты такая дура, что не способна понять очевидного, то и связываться с тобой не стоит. Возвращайся к мамочке, и пусть в следующий раз найдет другого дурня…

Я мысленно попросила у Дерри прощения.

Когда все закончится, я займусь домом. И подвалом. И… и вообще давно пора разобраться со всем хламом, который как-то скапливался здесь, хотя новые вещи я покупала редко.

Но поди ж ты.

Я поставила лампу.

И вернулась наверх. Первой спустила флягу с водой. И вторую, в которой оставалось едва ли больше половины, следом.

Теперь консервы.

Одежда.

Аптечка.

И тяжелый дубовый стол, сдвинуть который получилось не с первого раза. Его я установила над входом в подвал. Если дом рухнет, то…

…меня найдут.

Надо верить, что найдут, что вообще искать будут.

Бутылка виски, заросшая пылью. Она простояла в шкафу со смерти Дерри, а я так и не выпила его на могиле, потому как могилы не было, пить же просто так показалось кощунством.

Зачем я прихватила и ее?

Привычка, не иначе.

Крышка подвала легла ровно, а мне подумалось, что поднять ее будет не так и просто, что сил у меня куда меньше, чем у Дерри, и что, может статься, я сама себя заперла. Вот будет смеху-то…

…обхохочешься.