Тогайский дракон - Роберт Энтони Сальваторе

Отряд бехренских воинов неутомимо двигался по раскаленным пескам пустыни. В безжалостном солнечном свете сверкали оружие и великолепно отполированные доспехи. Впереди шествовали конные чежу-лей, за ними — пешие солдаты Хасинты, а в арьергарде — все те, без которых немыслима жизнедеятельность армии, включая прислужников и рабов из числа тогайру. На огромное расстояние растянулись повозки с припасами, являясь залогом того, что столь многочисленный отряд сможет пересечь бесплодную пустыню с крайне редко встречающимися оазисами.

Колонну возглавлял гордый и неистовый Вэй Атанн. По сравнению с ним едущий рядом человек казался подростком. Тревога не покидала Мервана Ма на всем протяжении пути. Он и на коне-то редко сидел до тех пор, пока Чезру Дуан совершенно неожиданно не приказал ему отправиться в поход, — приказ, ошеломивший как самого юношу, так и жрецов храма Хасинты. Дело в том, что доверенному помощнику Чезру чрезвычайно редко позволялось покидать храм. Правда, Мервану Ма предписано было сопровождать воинов не до самых Огненных гор: Эаким Дуан не мог рисковать столь важным для него человеком. Юноша должен был завершить путешествие в городе ятола Перидана Горте, а оттуда вернуться в Хасинту.

Во время долгого пути Мерван Ма не раз предпринимал попытки скрасить скуку, втягивая Вэй Атанна в разговор, однако поначалу встречал лишь вежливую, но холодную отчужденность. Когда же он, отчаявшись, оставил тему бесконечных восхвалений Чезру и стал задавать вопросы о чежу-леях и их древней вражде с Джеста Ту, гордый воин все-таки соблаговолил ему ответить.

— Раньше, до познания истины, мы представляли собой единый орден, — объяснил Вэй Атанн особенно жарким днем, когда караван еле-еле тащился по раскаленным пескам. — Те, кто стоял у истоков ордена чежу-леев, были магистрами Джеста Ту.

— Но что в те давние времена представляли собой Джеста Ту? — полюбопытствовал юноша, имеющий довольно слабое представление об этих страницах бехренской истории.

— Они защищали уединенные деревни от головорезов, шныряющих по стране, где не властвовал какой-либо закон. Жрецы-ятолы помогли навести порядок в этих землях, и предтечи нынешних чежу-леев приняли их учение, но большинство древних Джеста Ту ее отвергли.

— И так началась ваша вражда, — предположил Мерван Ма.

— Чезру и воины чежу-лей захватили всю власть и влияние в Бехрене, тогда как Джеста Ту удалились в земли еще более бесприютные, чем пески пустынь, — ответил Вэй Атанн, — Истина, таким образом, победила. Время от времени чежу-леям приходится напоминать об этом своим неразумным бывшим собратьям.

Молодой человек откинулся в седле, обдумывая услышанное. Он чувствовал себя чужим здесь, среди мужественных воинов, которым вскоре предстояло вступить в кровопролитный бой. Все это приводило его в восхищение, но одновременно страшно пугало, и больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас в безопасности храма Хасинты, рядом со своим господином.

Каждый раз, когда караван проходил через какой-нибудь город, его жители с готовностью пополняли припасы армии, кузнецы заново подковывали коней и приводили в порядок доспехи. А когда солдаты его покидали, воздух гудел от восхищенного перешептывания жителей, с восторгом провожавших взглядами мужественных людей, отправлявшихся на войну.

Дорога от Хасинты до Огненных гор пролегала вдоль побережья до самой южной оконечности королевства, города Горта, где Мерван Ма и распрощался с воинами.

Оттуда Вэй Атанн взял направление на запад, и дальше отряд двигался от оазиса к оазису. К тому времени, когда в поле зрения воинов показались серо-черные скалистые горы, весна уже почти полностью отдала права лету.

На протяжении нескольких последующих дней песок под ногами воинов сменился каменистой землей предгорий, а по вечерам солнце скрывалось за вершинами и наступавшая прохлада значительно облегчала путь. Металлическую броню, которую до сих пор тащили в обозе, снова надели на коней, и армия двигалась не спеша, делая всего несколько миль за ежедневный переход, чтобы подойти к монастырю презренных Джеста Ту, сохранив силы.

Белли'мар Джуравиль и его спутники впервые услышали о походе воинов чежу-лей в северных отрогах Огненных гор, неподалеку от маленькой деревушки. Поход сопровождал слух о том, что во время сражения под Дарианом кем-то из Джеста Ту был убит чежу-лей, что вселило в сердце эльфа новую надежду на скорую встречу с дорогой его сердцу Бринн. Теперь Джуравиля волновало одно: как можно быстрее найти дорогу в это таинственное место под названием Обитель Облаков.

Однако заметил — и уже не в первый раз с тех пор, как они расстались с мятежниками в степи далеко на севере, — что один из спутников не разделяет его энтузиазма.

В самом деле, Аграделеус с каждым днем двигался все медленнее и неохотнее, проявляя признаки странной нерешительности, в особенности после того, как впереди начали вырисовываться силуэты горной гряды.

— Мы должны найти их до того, как произойдет сражение, — заметил Джуравиль как-то ночью, когда троица разбила лагерь в небольшой пещере у подножия гор. — Может, под покровом ночи ты сможешь принять естественный вид, Аграделеус, и полетать над горами в поисках монастыря?

— Нет, — ответил дракон так решительно и жестко, что эльфы удивленно посмотрели на него.

— Ты скучаешь по дому? — спросил Джуравиль.

Ответом ему была лишь скептическая усмешка.

— Тогда в чем дело?

Аграделеус угрожающе прищурил глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками, и эльф понял, что дальнейшие расспросы следует прекратить.

Внезапно его осенило. Дракон боялся — или, по крайней мере, всерьез уважал — мистиков Джеста Ту. Это открытие немало удивило Джуравиля, однако лишь в первый момент. Конечно, драконов убивали в прошлом, обычно это удавалось монахам церкви Абеля, которые пользовались мощью магических драгоценных камней. С драконами вели войну и жители далекого севера, воинственные варвары из Альпинадора.

Аграделеус не хотел возвращаться к истинному облику на виду у Джеста Ту; по-видимому, он испытывал к ним то же уважение, что и к абеликанским монахам, использующим магию камней. Все это лишний раз вселяло в душу эльфа надежду на то, что, может быть, Бринн и вправду уцелела после сражения под Дарианом.

Бринн в очередной раз чистила Крепыша на маленькой, защищенной со всех сторон скалами поляне на дальнем конце длинной, усыпанной валунами долины, начинающейся у монастырской лестницы. После быстрой, неистовой скачки по полям, они оказались здесь, на берегу ручья, где тогайранка могла поплавать сама и искупать любимца.

Девушке очень нравились эти спокойные, мирные часы — время рассеянных раздумий, воспоминаний и попытки разобраться в своих чувствах.