Путь. Книга третья - Анюта Соколова

– Мы идём в Бэрзе, – быстро поясняет Джэд, – смотреть конкурс поэтов. Покажи нам, пожалуйста, как должны быть одеты знатный господин с женой, чтобы не привлекать ненужное внимание, но и не вызывать лишний раз желание задеть или оскорбить.

Если у сына Вейша и возникают вопросы, он благоразумно держит их при себе. Послушно создаёт иллюзию, крутит во все стороны. Синеглазому хватает пары минут сориентироваться: вскоре на мне красуется лёгкое бесформенное одеяние, волна ярких узоров бежит вдоль горловины и рукавов. Волосы стягивает обвившийся вокруг головы плетёный шнурок, кисти которого свободно падают на плечо.

– Цвет надо менять? – интересуется Джэд у Миоха, бережно поправляя мои белоснежные пряди.

– Нет, – успокаивает Наблюдатель, – на состязание в Бэрзе съезжаются издалека, уроженцы Раршии славятся очень светлой кожей и белыми волосами. Правда, все будут гадать, как северянин отхватил жену-вергийку, ведь от северных земель до Вергии караваном полгода идти и потом на корабле столько же плыть. Подобных красоток расхватывают задолго до рарширских гор.

– Значит, я – вергийка? – Джэд пытается завернуться в сотворённое магией покрывало, старательно копируя образец. Получается плохо. Миох какое-то время топчется, не решаясь помочь, затем начинает осторожно показывать, что и куда подворачивается, остерегаясь, впрочем, касаться.

– Да, и причём знатная… Принц, прошу тебя, потяни край!

– Я больше не принц Соледжа, – сообщаю Наблюдателю. – Сыну Цепь передал.

Пока Миох переваривает новость, пытаюсь совладать с коварной материей. Ткань в руках скользит и наматываться должным образом не желает. Синеглазый откровенно забавляется, соблазнительно подставляя мне то плечико, то бочок. Через воздушную кисею просвечивает бронза кожи… Куда делась его одежда?! Не знаю, как поэтов, а меня ждёт суровое испытание! Вроде всё наглухо закрыто, но при этом очертания изящной фигуры дразнят воображение больше, чем обнажённое тело.

Миох прищёлкивает языком:

– Король, не гневайся… Но у мужа твоего неприятности будут. Такую красоту… м-м… если не перекупят, то украдут!

– Несмотря на рост и отсутствие груди? – невозмутимо осведомляется Джэд.

– Местные девушки пышными формами не отличаются. А высокие девицы в особом почёте… Король, шарфик надо! Лицо спрятать. Чтоб одни глаза остались.

– Знаешь, о чём я думаю? – спрашивает мой полностью замаскированный муж, разглядывая себя в зеркале, услужливо подпихнутом сыном Вейша. – Счастье, что ты не маг! Записал бы меня сейчас в кристалл да показал доченьке – Мэль до звёзд бы мне это припоминала!

С ним трудно не согласиться. Как и с тем, что из него получилась очаровательная девушка. Пусть и высоченная, и плечистая, и руки великоваты, зато пальцы длинные и прекрасной формы, а уж глазищи, не скрытые шарфом, сверкают так, что иных украшений не надобно.

– На людях разговаривать со мной нежелательно, – наставляет меня Синеглазый, – взглядом съедать, как сейчас, тоже мало хорошего. – (Миох одобрительно кивает). – За талию держать – верх неприличия.

Всё. Хочу обратно в Саор. Там я могу его как угодно тискать и даже целовать! Но после того, как я ныл почти год, даже заикаться об этом немыслимо.

Мы часто прыгали в Шэньри, но никогда не покидали уделы Наблюдателей – не было надобности, владения огромны. У Сиэль, к примеру, сад размерами не уступает Тирему, многочисленные беседки и павильоны превращают его в сказочный уголок. Сын Вейша управляет бескрайними землями, ему принадлежат гигантские пастбища, по которым бродят бесчисленные стада. В Шэньри он уже лет сто семьдесят, осел прочно. Про жён я его никогда не спрашивал, но, похоже, всё согласно правилам этого мира.

Шэньри нравится мне своей красочностью, яркостью, пестротой. Саор тоже ярок, но красота его нежна и застенчива, подобна цветку сошта – чистому и хрупкому, совершенному в своём сочетании цвета и формы. То, что в Шэньри режет взгляд, в Саоре радует глаз, но иногда хочется отвлечься от идеала, чтобы затем ценить его ещё больше.

В городах мне бывать не приходилось, с их обитателями не сталкивался, обычаев не знаю. Не возникало необходимости. Последние происшествия в Шэньри случались восемнадцать лет назад, когда Рэг испытывал в ни в чём не повинном мире силу своих заклятий. Последствия мастерски убрал Джэд, с тех пор даже значительных волнений тут не отмечено.

– Готов? – взмах ресниц колышет ткань.

Мало он закутан! Будь моя воля, я бы покрывало сделал плотным и непрозрачным!

– Да. Миох, спасибо!

Успеваю различить поклон Наблюдателя – и вот уже стою на залитой солнцем площади. Вокруг – люди, люди, люди… Сколько же их! Чуть ли не больше, чем наберётся во всём Соледже. Но сутолоки нет, наоборот, окружающие неторопливы и степенны. Двигаются в одном направлении, с достоинством неся свои внушительные пёстрые одеяния. На первый взгляд кажется, что здесь одни мужчины. Затем я различаю закутанные с головы до ног миниатюрные фигурки, горящие из-под натянутых шарфиков кокетливо подкрашенные глаза – карие, золотистые, медовые, янтарные.

Джэду краситься не надо. И косы его не уступают тем, что как бы невзначай выпущены поверх покрывал. А уж про цвет глаз и говорить нечего. Гашу невольный порыв притянуть его к себе.

«Дэрэк, мы пока под защитой невидимости. Выбираем момент – и потихонечку сливаемся с толпой».

«Нам куда?»

«Видишь в конце полукруглое здание с гигантским куполом? Дворец эйшага, где проходит состязание. Все эти люди направляются туда. Иди первым, я следом».

Непривычно идти впереди Дэйкена. Во всех смыслах. Но, назвался сершаном – спи в Кармане…

«Джэд, а почему бы нам не остаться невидимыми и дальше?»

«А как ты объяснишь два пустых места в битком набитом зале? Или предпочитаешь стоять все три часа конкурса?»

«К стеночке прислонимся».

«Стеночек нет… сейчас увидишь».

Странно! На входе в здание нет охраны. Никакого контроля – люди просто вливаются в здание, без суеты распределяются по каменным скамьям, круглыми рядами напоминающими гигантскую воронку. В самом узком месте воронки – сцена с постаментом. Оглядываю помещение: ничего себе размеры! До Большого Зала Оржа, конечно, далеко, но впечатляет.

«Синеглазый, а люди на задних рядах – им будет слышно? В Орже действует заклинание, усиливающее звук, а тут?»

«А здесь великолепная акустика. Но всё равно, сядем поближе».

Места́ мы занимаем в четвёртом ряду, без малейшего возражения со стороны присутствующих. Меня одаривают ослепительными улыбками, на мою «супругу» восхищённо взирают и тут же отводят взгляд: пялиться на чужую жену неприлично.

«Джэд, они тут все такие вежливые и миролюбивые? Ни единого представителя закона, никаких ограничений… Не случается нарушений? Банальных драк, к примеру?»

«Размечтался! Они мечами помахать любят не меньше, чем в Артреске. И кулаками, кстати, тоже. Но во дворце эйшага очень строгие правила: замахнёшься на соседа – сядешь в тюрьму».

«Никто же не видит!»

«Дэрэк, в этой смирной толпе переодетых стражников больше, чем лэктэрхов в Соэхе! Только, в отличие от крылатых, они замаскированы и ничем себя не выдадут – пока и впрямь мордобой не случится».

«А он случится?»

«Вряд ли. Тюрьма не просто наказание: это несмываемый позор. В Шэньри, Дэрэк, всем правит не честь, как у нас, не страх, как на Земле, не сила, как на Маринике, а стыд. Поэтому даже без слуг закона подобные мероприятия обычно безопасны. Ну, если не произойдёт что-нибудь вопиющее».

Да… сколько миров, столько и норм поведения. Я уже внимательнее всматриваюсь в окружающих меня людей. Одинаково доброжелательные лица, гладкие, безусые, безбородые. Если бы не пёстрые балахоны, можно было бы подумать, что я в Саоре. Излишняя волосатость у нас тоже не в моде. Стах как-то вырастил короткую щёточку усов, был высмеян всеми женщинами без исключения, а после того, как маленькая Мэль обозвала его бенги-переростком, вытравил растительность навсегда. Сам я ни разу в жизни не брился, про Джэда смешно и говорить. Нежнее и глаже его атласной кожи не сыщешь ни в одном мире.

Рука привычно тянется обнять его за талию – и я вовремя вспоминаю, что нельзя. Чёрт бы побрал!.. меня же самого. Услышал от Сиэль о состязании, ныл целый год, Эльги жаловался, на мужа обижался, а теперь сижу! Ни прижать, ни приласкать!

Рядом со мной садится местная женщина. Я понимаю это по её закутанности и миниатюрности: всё остальное от меня скрывают слои ткани. Хотя… если приглядеться… очертания коленки, и́кра, лодыжка…

Джэд невзначай переставляет ноги. Раза в два длиннее и изящнее. Полупрозрачная кисея струится, позволяя разглядеть золотистую бронзу кожи. Мне становится весело. А вот сосед Синеглазого стремительно краснеет и с шумом вдыхает воздух…

«Наказание моё совершенное,