Разоблаченный любовник - Дж. Р. Уорд

Бутч отвел взгляд от Мариссы и снова уставился во мрак. В плотном черном полотне ночи он видел свою семью — картинку, от которой глаза начинало жечь. Срань Господня, раньше он никогда не озвучивал эту историю целиком. И не ожидал, что придется.

Не особо симпатичная картинка, совсем даже.

Но она стала одной из причин его желания пройти через превращение. Он мог использовать его как попытку начать новую жизнь, а изменение стало бы вторым рождением, разве не так? Свежее начало, в котором он был бы кем-то другим, кем-то… улучшенным. Очищенным. Это было бы чем-то похожим на крещение кровью.

И, черт, он жаждал очистить лист жизни от всего: семейной хрени; поступков, которые он совершил, уже, будучи взрослым; от этого дерьма с Омегой и лессерами.

Он вздрогнул, поняв, как близок был к этому.

— Да… хм, я просто скажу Рофу и остальным, что это не…

— Бутч, я…

Он оборвал ее, подойдя к двери и распахнув ее. Грудь его запылала огнем, когда он взглянул на Рофа и Ви.

— Простите, парни. Планы поменялись…

— Что вы будете с ним делать? — Голос Мариссы, рассекший воздух, был резким и громким.

Бутч оглянулся. Стоя на другом конце кабинета, она выглядела такой же мрачной, каким он себя чувствовал.

— Ну? — спросила она. — Что вы будете с ним делать?

Кивком Роф указал налево.

— Вишес, давай лучше ты.

Ответ Ви состоял из голых фактов, только по существу. И был ужасен.

Проклятье, любой план, финальной стадией которого было «а потом мы начнем молиться» мало походил на путешествие в Диснейленд.

— Где вы будете делать это? — спросила она.

— Внизу, в учебном центре, — ответил Ви. — В аппаратной есть отдельное помещение для оказания первой помощи и процедур физиотерапии.

На протяжении повисшей паузы Бутч не сводил глаз с Мариссы. Она, конечно, не могла…

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо… Когда мы сделаем это?

Глаза Бутч расширились.

— Детка…?

Она не отрывала взгляд от Вишеса.

— Когда?

— Завтра ночью. Шансы на успех увеличатся, если у него будет немного времени, чтобы прийти в себя после возвращения.

— Значит, завтра ночью, — повторила Марисса, обхватывая себя руками.

Ви кивнул, а затем посмотрел на Бутча.

— Мне думается, что вам сейчас хотелось бы уединиться. Я переночую здесь, в главном доме, так что Яма будет в полном вашем распоряжении.

Бутч был настолько ошарашен, что едва ли улавливал смысл происходящего.

— Мариссы, ты…

— Да, я уверена. И я в ужасе. — Она прошла мимо него по направлению к двери. — А теперь я бы хотела отправиться в домик у ворот, если ты не возражаешь.

Он схватил рубашку и отправился следом за ней.

Пока они шли вперед, он взял ее за локоть… но его все равно не оставляло ощущение, что это она ведет его.

К тому времени, как они добрались до Ямы, Бутч уже не понимал настроя Мариссы. Она молчала, но вышагивала по внутреннему дворику словно солдат, являя собой лишь силу и сосредоточенность.

— Я бы хотела выпить, — сказала она, когда он закрыл дверь.

— Окей. — По крайней мере, с этим он мог справиться. Учитывая, что у них дома, не было ничего, кроме спиртных напитков.

Пройдя в кухню, он открыл холодильник. О, черт… гниющие пакеты из «Тако Хэлл» и «Арбис». Горчица. Два дюйма молока, превратившегося с твердую массу.

— Не знаю, что у нас есть… Эмм, вода…

— Нет, я хочу выпить.

Он взглянул на нее, подняв голову над дверью холодильника.

— Ну… хорошо. У нас есть скотч и водка.

— Попробую водку.

Заливая лед Грей Гузом, он наблюдал за тем, как она прохаживается вокруг. Она осмотрела компьютеры Ви. Кикер. Плазменную панель телевизора.

Он подошел к ней. Он хотел, чтобы она оказалась в его объятьях, но он лишь подал ей бокал.

Она приложила его к губам, запрокинула голову назад, сделала большой глоток… и закашлялась так сильно, что на глазах выступили слезы. Пока она пыталась прочистить горло, он подвел ее к дивану и уселся рядом.

— Марисса…

— Заткнись.

Ну лаааадно. Он сцепил руки в замок, пока она боролась с Гузом. Выпив около половины дюйма, она поморщилась и поставила бокал на стол.

Она обрушилась на него с такой скоростью, что он даже не успел понять, что происходит. Он сидел, уставившись на свои крепко переплетенные пальцы. Но секунду спустя он оказался прижатым к матрасу, она оседлала его и… о, Боже, ее язык прорвался в его рот.