Небесные Врата - Курт Бенджамин

– И это все? – спросил Великий Ападиша.

– Столько было мне дано. – Слепому поэту удалось одновременно пожать плечами и поклониться, что говорило о его собственных чувствах.

Льешо не совсем понял структуру стихотворения. Отрывок с числами, довольно ясный, совершенно выпадал из ритма. Юноша не знал, отличались ли этим все пророчества или просто в стихотворение добавили повествование о чаепитии местных богов, как вступление к эпической поэме о войне и сражениях. В свое время Льешо вдоволь наслушался таких рассказов.

В последнем четверостишии должна бы упоминаться дочь и реакция отца на предсказание, подумал он.

Будто в ответ на его мысли Менар добавил:

– Я пытался в меру своих скромных поэтических талантов закончить стихи. Но, похоже, судьба ждет, что мы сделаем дальше, и пророчество не будет дописано, пока мы не выберем путь…

– Не нравятся мне разговоры о всяких путях, – проворчал Великий Ападиша. – Начинаешь думать, а не ударился ли поэт в язычество.

Льешо не знал, какое наказание в Понтии полагалось за поклонение идолам – пусть даже на Пути Богини их в действительности не встречалось, – но не хотел, чтобы ему помешали договориться с Ападишей.

– Возможно, богов Понтия обеспокоили события в другой реальности духов и богов, – предположил принц. – В реальности, далекой от владений Отца и Дочери Меча, где сейчас правят другие небесные силы, но угрожает им общий враг…

Хабиба быстро вмешался:

– Пророчество предупреждает о сражениях внутри и вовне божественных царств, которые начинаются где-то в другом месте, но угрожают Отцу и Дочери на небесах и Битинии – на грешной земле…

Казалось, весь Диван затаил дыхание, пока Ападиша обдумывал заявление колдуна. Мудрецы были консервативны по природе и редко рисковали собственной шеей. И все же школа приветила незнакомцев, представила султану Льешо и суть его похода во имя других небес – странных и еретических для Битинии – как объяснение пророчества.

Оскорбившись, правитель может приказать обезглавить всю школу. Мудрецы ждали, затаив дыхание, пока Ападиша не перевел взгляд сузившихся глаз с поэта на мастера Нумеролога.

– Имеется ли научное доказательство того, что этот молодой бродяга и есть король, предсказанный Отцом и Дочерью?

– Тут мы не уверены, – признал мастер Нумеролог. – Некоторые части пророчества не вызывают сомнений. Этот изгнанный принц – один из семи братьев. В другой земле дух велел ему отыскать остальных, что он и сделал…

– Всех, кроме одного. Я пока не нашел Гхриза, – поправил Льешо.

Он верил, что Путь Богини приведет его к последнему из потерянных братьев. Долго ждать не приходилось.

– Гхриз в Кунголе, возглавляет сопротивление, – сказал Менар, будто огласил общеизвестный факт.

Наверное, так оно и было, потому что Ападиша при словах поэта вскинул голову.

– Гхриз, Призрачный Воин Золотого города? – спросил он.

– Тот самый, – подтвердил Менар.

– Значит, наш брат мертв?!

Льешо не мог поверить, что дошел до края мира только для того, чтобы узнать о смерти брата и разрушении всех надежд, но Менар покачал головой:

– Нет, просто очень хорошо прячется, а потом нападает на гарнов, когда они ничего не подозревают. О его подвигах сложено много легенд. Говорят, он затаился в самих стенах Золотого города Кунгола, охотится на врагов и каждый раз благополучно уходит от погони.

Гхриз жив!..

У Льешо голова закружилась от облегчения. Он не смел надеяться, что и в самом деле справится. Ведь в конце пути его ждал смертельный враг и еще более отчаянный демон…

На мгновение юноша потерял нить разговора, пытаясь определить, какое место занимает в его сердце Гхриз.

Время прошло, и уголки мозаики, такой безупречной в детстве, поистерлись. Льешо чувствовал, что даже все братья не заполнят пустоту. Пинг, их сестра, убитая спустя всего два цикла ее пребывания в смертном мире… Льешо надеялся ради собственного спокойствия, что она быстро вернулась на землю. Он хотел увидеться с ней в новом облике и узнать, что Пинг выросла счастливой, познав всю радость и смех, потерянные в предыдущей жизни столь рано…

Хабиба толкнул принца локтем, и тот понял, что Менар продолжает:

– …Еще говорят о прекрасной женщине, которую называют сапфировой принцессой, потому что для Призрачного Воина она важнее любого сокровища… Я переделывал некоторые из рассказов в стихи, поэтому знаю, что не все в них – правда. Но в самом факте его существования никто не сомневается. Присутствие Призрачного Воина чувствуется везде, где гибнут враги Фибии…

Гхриз, легендарный герой, да еще с прекрасной спутницей… Такая пара может принять в штыки юного брата, вернувшегося, чтобы занять их место. Но все же пророчество дошло до Гарна: возможно, и Гхриз его слышал.

Что, если брат подумал, будто в предсказании речь идет о нем самом? Льешо пришло в голову, что он может принести гражданскую войну стране, измученной вражеским вторжением. Юноша не хотел этого. Не хотел быть королем, если уж на то пошло, но не видел другого пути.

Юноша вспомнил о Льюке и помрачнел. Почему ничто не дается просто?..

Тут мастер Нумеролог поклонился Ападише, и Льешо привел свои мысли в порядок. В присутствии императоров и султанов не стоит терять бдительности.

– Значит, в пророчестве упоминаются семь принцев, – начал загибать пальцы нумеролог. – Слепой поэт сказал совету, что шесть голов, увенчанных звездами, представляют горы, окружающие город Кунгола…

– Согласен, – сказал Льешо. – В Стране Лугов многие загадки похожи на пророчество. Болгай объяснил бы это лучше меня, но головы, увенчанные звездами, могут означать только горы с ледяными шапками, которые блестят на солнце, подобно звездам…

– Пять армий, как единая сила. – Ападиша растопырил пальцы, потом сжал их в кулак. – Где они?

Вопрос прозвучал так легко и просто, что мало кто заметил в нем угрозу. Льешо прибыл в Понтий как раненый раб – в сопровождении горстки охранников вместо целой армии. Султан, наверное, гадал, не ударят ли войска по его городу, пока бродяга-король дурит ему голову? Или, что не менее вероятно, не сошел ли с ума принц-изгнанник, которого прибило к их берегам, и не заставило ли мудрецов его случайное родство со слепым поэтом неверно истолковать пророчество?

Льешо знал ответ, как и все его советники. С легкой улыбкой и едва заметным поклоном он произнес:

– Армии – в Дарнэге… или были там, когда я выходил в море. Скорее всего сейчас они на пути в Фибию. Дорога долгая, но все же не настолько, как Долгий Путь, и они не несут детей в битву. Ну, если не считать нас…

Своими словами юноша показывал, что понимает сомнения Ападиши по поводу их возраста и опыта. Фибский король мог бы поведать обо всех сражениях, которые пережил от Жемчужного острова до Понтия, обо всех снах и кошмарах, о смертях, о ранах, все еще терзающих его сердце, о рубцах на телах товарищей… По жизненному опыту их всех уже вряд ли можно было считать слишком юными.