Правила боя. Исток - Анна Московкина

— Что со мной сделают?

— Я бы выпорол… — перешел на велманский воин.

— Майорин…

Седоусый посмотрел на колдуна, который стоял, прислонившись к сосне, и дымил трубкой.

— Майорин сейчас мучительно пытается найти тебе оправдание в собственных глазах, потому что раньше ты казался ему умным мальчиком.

— Но мы ничего не узнали…

— И, видимо, не найдет, — философски заключил Хорхе, с хрустом ломая ветки и любовно устраивая их шалашиком.

Костер, разожженный по-честному — без магии, — греет лучше. Так полагали многие из колдунов, в том числе и Хорхе. Он долго крутил палочку ладонями, пока искра не взялась за мелко нарванную бересту. Такое тепло — настоящее.

Майорин усмехнулся, закусил трубку. Ноги подгибались от усталости, и колдун медленно сполз по стволу, усевшись на холодную землю.

Костер быстро разгорался, освещая лица Хорхе и Филиппа.

Когда ярость схлынула, пришел стыд, но и он недолго занимал почетное место в воспаленно-ясном сознании колдуна.

Поступок Филиппа понять было невозможно, а вот объяснить оказалось очень легко. Майорин уже давно познакомился с логикой подобных поступков. Обычно оправдания начинались со слов: «Мне показалось, что…», дальнейшее Айрин украшала различным бредом разной забористости. Впервые сходство брата и сестры стало столь явным.

Настолько явным, что Майорин разрешил себе подумать об Айрин. О чем тут же пожалел. Недремлющая совесть заскрипела старческим голосом.

Он знал, что заезжать в деревню, негласно принадлежащую Цитадели, было глупостью. Жаль, не знал какой…

Что ж… ему было о чем подумать.

Например, о вражде, все ярче разгоравшейся меж магами и колдунами. Кто-то подогревал эту вражду.

Зачем?

Еще год назад его бы ободрали как липку, не упустив возможности вычистить карманы инессцу, готовому платить.

Еще полгода назад вернувшемуся Филиппу рассмеялись бы в лицо, облив скабрезностями.

Еще этим летом кто-нибудь из молодых и порывистых магов, похожих на самого Филиппа, вызвал бы его на поединок.

Но не встали бы стеной все тринадцать, будто защищая последнее, что имели…

Или так оно и было?

Трубка потухла, Майорин досадливо сплюнул, выступал прогоревшую труху.

— Уж не хотите ли вы сказать, милсдари, что пропадающие в селениях дети дело рук колдунов Инессы? — Колдун зевнул, спрятал кисет с трубкой в карман куртки, встал. — Очень интересно… Это все меняет.

— А если и так? — раздалось из-за дерева.

Майорин тихо ответил:

— А если так, то страшное дело выходит. Вот как… вот как, милсдари. Мы охотимся на вас, пока вы охотитесь на нас. А кто-то третий в то время, отвлекая нас междоусобицей, рисует на картах новые границы…

— И кого мы будем подозревать, милсдарь фантазер?

— Всех, милсдарь скептик. Пойдем к костру, жрать очень хочется. Как поколдую, жрать хочу, мочи нет.

— Так какого беса ты сидишь в темноте, отмораживая зад, и разговариваешь сам с собой?

Две фигуры шли к костру через поляну.

Двое мужчин, очень разных.

Шагал колдун, легко неся сухое поджарое тело. Шагал, как лесной кот, свободно и плавно, но мощно, будто каждым шагом обещая взвиться в прыжке.

Шагал каратель. Шагал, почти не приминая травы подошвами высоких мягких сапог, совершенно бесшумно. Тонкую, по-эльфийски гибкую фигуру можно было спутать с юношеской.

Две фигуры шли к костру через поляну. Эльф и человек. У них было очень мало общего, очень немного похожего. Кроме одного — у обоих были глаза убийц.