Ненавижу колдунов! - Андрей Денисенко

Нас тряхнуло еще несколько раз, земля словно выгнулась. Бродяги, Дартч, а затем и я, отшибая бока, через всю площадь отлетели к треснувшей стене одного из домов. Дартч с размаху врезался лицом в камень и свалился на меня безвольной тушей. Глядя на его окровавленную физиономию, я было решил, что ему конец, но Книжник приоткрыл глаза, отполз в сторону и потерял сознание.

Новый удар сорвал с крыши дома часть чердака и обрушил почти нам на головы. Где-то там, видать, прятался невезучий демон из низших, потому что сквозь грохот рушащихся балок я слышал верещание и последовавший шлепок.

Держась за трясущуюся стену, к нам подобралась Магда. Эрикса она тащила за ворот. Сам бродяга едва перебирал ногами, видать, его приложило сильнее.

– Дартч! Очнись! Давай же, пробери тебя проказа!

Перекрикивая грохот и рев ветра, я приподнял Книжника и хлопнул по окровавленным щекам. Надежда всей Калунты приходил в себя медленно. Куда медленнее, чем рождался из жуткого шара Великий Разрушитель.

Книжник что-то пробормотал и попытался снова отрубиться. Книгу Ветров он при этом и не думал отпускать. Вот ведь они какие, умники эти. Шкуры лишатся, а буковки свои берегут пуще себя.

– Даааартч! Очнись! – От отчаяния я тряханул его сильнее. На этот раз у меня получилось. Выражение на лице Книжника стало осмысленным.

– Твори заклинания, Дартч!

– Что? – Книжник переводил ошалелый взгляд то на меня, то на взбесившееся небо.

– Читай, мать твою, Книгу Ветров! Отгоняй Разрушителя! – заорал я изо всех сил. – Времени рот разевать уже нет!

И не тратя время на объяснения, сорвал с Книги тряпицу, которой Дартч укрывал свою ненаглядную драгоценность.

– Разрушитель пришел!

Мой вопль Книжник услышал, это я понял по глазам. Сев прямо в грязи, трясущимися руками он начал перебирать страницы, потом вопросительно уставился на меня.

– Что?

– Нет обстановки подходящей… Говорю, негде знаки чертить и свечей нет. Может не получиться ничего…

– Ты говорил, Книга эта – как оружие! Значит, свечки эти твои – не главное!

– Мало ли, что говорил! Неправильный ритуал может привести к тому, что…

– Читай!!! – заорал я, не выдержав. – Правильно неправильно – вон оно, уже лезет вовсю!

Уставившись в Книгу, Дартч начал что-то бормотать. Слов я не слышал, но руны на странице засветились. Смахнув с лица грязь, я прикрыл Книжника от ветра. Авось все еще получится.

В небе творилось невообразимое. Всполохи молний сменяли друг друга, гром грохотал не переставая. Шар Разрушителя наливался огнем, и скоро на него стало невозможно смотреть. В ушах свистел невесть откуда поднявшийся ураганный ветер, и хотя площадь перестало сотрясать, ураган норовил смести все на своем пути.

– Рист, все равно… пентаграмма нужна. Хоть какая-нибудь. Ее положено… рисовать… а тут… негде! – придерживая трепещущие страницы Книги, Дартч беспомощно махнул рукой в сторону площади.

Я обернулся. После тряски площадь превратилась в мешанину обломков и грязи. И впрямь, рисовать здесь было невозможно. Хотя… было бы чем!

– Ты читай, будет тебе пентаграмма, – оставив Магду присматривать на Книжником, я бросился к обвалившейся крыше. Дохлый демон среди обломков и впрямь нашелся. Некрупный, но гадкий, покрытый скользкой, отвратительной на ощупь чешуей. То, что надо.

Не обращая внимания на валящий с ног ветер, я поволок демона туда, где было поровнее. А потом полоснул по горлу мертвой твари мечом. В грязь брызнула густая нечеловеческая кровь. Черная. Отлично заметная на рыже-сером месиве. Оставляя позади широкую черную полосу, я с трудом поволок тушу демона по площади. Наверное, Дартч, увидев мое занятие, точно понял, что я свихнулся. А только пентаграмму я ему обеспечил. Если кто в Калунте в живых останется, пусть и решают после, что хорошо, а что – нет.

Я махнул Дартчу рукой, и он, придерживая Книгу Ветров, чуть не на четвереньках пополз в центр пентаграммы. Когда он переползал через черные линии, на него было жалко смотреть. Магда и Эрикс, укрываясь от ветра, с ужасом глядели на нас от стены.

– Тут по ритуалу свечи еще нужны, – пробормотал он, сам понимая, что болтает глупости.

– И так сойдет, – я воткнул в грязь меч и хорошенько ухватил Книжника. – Пентаграмма перевесит. У нас, видишь, не мелом каким-то начертано, а по-взрослому. Считай, магическая!

Слушать заклинания, которые, запинаясь, читал Книжник, мне было некогда. Небо уже не было похоже на небо, земля подрагивала, как раненый зверь, ураганный ветер усиливался – только удержаться бы на месте. Пару раз над нами с визгом проносились крылатые демоны, но и они не могли совладать с ураганом. Вцепившись одной рукой в Дартча, другой – в рукоять меча, я пытался удержаться и прикрыть собой от ветра Книжника.

Книжник вроде дошел до конца страницы, потому что орал все громче и исступленнее. Я пытался угадать хоть какие-нибудь признаки того, что у нас что-то получается, но мир продолжал рушиться.

И тут Дартч замолчал, мыча что-то невнятное. Я обернулся. Уткнув палец в расползшееся мокрое пятно в конце страницы, Дартч пытался разобрать руны, потом поднял на меня сумасшедшие глаза.

– Ничего не видно, Рист! Водой все размыло! Говорил же тебе, нельзя Книгу в луже оставлять было!

И такое отчаяние прозвучало в его голосе, что я понял: все, конец. Еще без свечей магия могла сработать с грехом пополам, но от недочитанного заклинания – уж точно нет. Пригнувшись, я тоже всмотрелся в размытые линии. Руны в этом месте уже не сияли ровным светом, а сливались в одно мутное, невнятное мерцание.

– Я ничего не могу сделать, Рист! Совсем ничего! – Книжник всхлипнул. – И осталось-то всего одна фраза! Говорил же тебе!

– Погодь-ка, – я потянул Книгу на себя. – Тут вроде круг был, что ли… и линии какие-то… черточки, вернее…

– Это я и сам вижу! – голос Книжника сорвался на высокой ноте. – А только специфика нанесения подобной тайнописи предполагает различные акценты на аргументацию вариаций прочтения и интонационные вибрации… Великие небеса, зачем я тебе это объясняю?!

– Ты проще скажи, может, пойму, – я продолжал всматриваться в Книгу, с ужасом видя, как начинают меркнуть предыдущие, уже пройденные Дартчем строки. Все правильно, недоделанное заклинание начинает рассеиваться…

– Тут ведь самое главное было! Ну, вначале идет вроде обращения к высшим силам, потом – подробное перечисление измерений Нереальности, затронутые воздействием, – начал перечислять Книжник, – и уже тут, в самом конце, – указание, что делать именно Великому Разрушителю. Ну, то есть он же не разрушает в общем понимании, а как бы меняет…

– Заткнись, Дартч, – я устало потер грязный лоб. – Не умеете вы, хитромудрецы, по-человечески говорить. Потому и запутываете сами себя. А тут ведь и ослу все понятно. Древние – они люди попроще вас были, хоть и поумнее. Вот смотри. Обращаемся к Разрушителю – это раз. В Книге видны круг и черта – это два. А мы хотим вернуть все обратно – это три. Тогда все просто. Надо говорить что-то вроде «вернись на круги своя, уйди за черту»!