Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

шока, не в силах выговорить ни слова. Как кукловод, потерявший контроль над нитями, которые держал много лет. Цзюэ Мэй молча помогает брату подняться, тянет в сторону двери. Цзюэ Мин встревоженно сжимает пальцы на его предплечье, смотрит с безмолвным «уверен?» – и Цзюэ Мэй едва заметно кивает.

Уверен. Абсолютно.

– Цзюэ Мэй! – наконец выпаливает отец. – Цзюэ Мин! Что вы творите?! А ну вернитесь сейчас же! Вы не можете просто взять и уйти!

Цзюэ Мэй останавливается – чтобы обернуться и посмотреть отцу прямо в глаза. Цзюэ Мэй уколов совести не ощущает, хотя она у него точно по-прежнему есть.

– Могу. И дагэ может.

Это первый раз в жизни, когда он говорит о себе в первом лице, и так делать неожиданно… легко.

Если бы отец задержал их, если бы признал свои ошибки, они бы остались. Но отец кричит в спину, что они больше не его сыновья, что могут «выметаться из дома» и больше никогда не возвращаться. В глазах Цзюэ Мина дрожит что-то темное, нечитаемое. Цзюэ Мэй, только переступая порог кабинета, вдруг ощущает свои нервы натянутыми до предела – еще немного, и разорвутся напополам.

Он собирает вещи всего за пятнадцать минут: их немного. Спускается в гараж. Вместе с братом они уезжают, покидают давящие стены, из слепящего болезненного света ускользают в темноту вечера, мягкий мрак города, не способный причинить вреда. От отца, который любит их как идеальные, вылепленные образы, а не как людей.

Отца, который им больше не отец.

Только в машине Цзюэ Мэй понимает, что его бьет мелкой дрожью. Под кожей горит. Почему-то только сейчас. Когда разрывал путы – не горело, не жгло. У Цзюэ Мина расширены зрачки. Глядя с облегчением и беспокойством, он рукой, не занятой рулем, накрывает ладонь Цзюэ Мэя, которую тот непроизвольно сжал на ткани пальто. Его пальцы прохладные, и жар отступает.

– Мэй-эр, – произносит Цзюэ Мин мягко и радостно, – ты молодец. Я горжусь тобой.

Цзюэ Мэй еще больше уверяется, что поступил правильно. Боли нет. Нервы снова спокойно ложатся вдоль положенных им линий.

Цзюэ Мин говорит с ним о разных вещах и не отпускает его ладонь всю дорогу: у машины коробка автомат, не нужно переключать скорости. Вдоль по окнам скользит, перетекает свет фонарей и встречных фар, меняются красно-зеленым огни светофоров. Парковка залита тусклым, рассеянным бело-желтым светом, и только здесь Цзюэ Мин берется за руль обеими руками.

Воздух вливается в легкие влажным терпким холодом. Общежитие в опустившейся темноте кажется маленьким. В груди что-то колет, коротко, остро, но тепло. Цзюэ Мэй закрывает глаза – сквозь веки пробиваются неровные пятна. Он снова здесь. Спустя много месяцев. Немного потряхивает из-за адреналина, не покинувшего кровь, но он справляется. Совсем скоро можно будет увидеть Фэй Чжао.

Брат уходит немного вперед, влетая во входную железную дверь светлым стремительным силуэтом: «Я зайду к сяо Лэю, ты ведь справишься без меня, Мэй-эр?» Разумеется, он справится. Цзюэ Мэй понимает, зачем оставлять его одного и давать время, позволяя идти медленно. Не торопиться. Снова привыкать.

Пробежать взглядом по холлу, по текстурным обоям, наклеенным так, что рисунок местами не совпадает, по потертой обивке кресла, по растению рядом с ним. Отдать охраннику пропуск. Поправить небольшую сумку на плече. Подняться по узкой лестнице с маленькими трещинами на некоторых ступенях. Пройти по коридору второго этажа, где свет, как обычно, не зажжен, и бледно-зеленый выглядит бледно-зеленым только в освещенных прямоугольниках напротив входов в блоки.

Фэй Чжао что-то готовит в кухне. Цзюэ Мэй застывает в дверном проеме, не решаясь произнести ни слова. Напевающий себе под нос, с растрепанными волосами, в съехавшей на одно плечо бордовой футболке и свободных черных шортах, Фэй Чжао выглядит очень расслабленно и мягко, по-домашнему. Он все еще довольно худой, спустя столько времени.

Повернувшись в какой-то момент, Фэй Чжао сталкивается с Цзюэ Мэем взглядом. Пустая тарелка падает из его рук на пол, не разбиваясь только потому, что сделана из пластика. Цзюэ Мэй чувствует, как что-то внутри бьется вместо этой тарелки от шока в глазах напротив.

А потом на него налетает вихрь, едва не сбивая с ног.

– Ты вернулся! – выпаливает Фэй Чжао. Отстраняется немного, окидывает искристым взглядом, сжимая неверяще плечи, скользя ладонями, словно ощупывая. – Боги, боги, боги, Мэй-гэ. Ты правда вернулся! Тебя выпустили из этого твоего заточения. Но ты… твои волосы…

– Как дагэ, – поясняет Цзюэ Мэй. – Покинул дом.

Фэй Чжао, на мгновение нахмурившись, тут же светлеет лицом. И кивает. Видимо, он в курсе, брат обрезал волосы еще несколько дней назад.

– Ну и правильно, – выдает Фэй Чжао. – Нечего больше это терпеть.

И обнимает крепко-крепко. Второй раз за месяц – и второй за всю жизнь. Теперь Цзюэ Мэй смыкает руки в ответ, мелко дрожа и наконец ощущая себя живым. Его дом пока будет здесь. Там, где брат. Там, где Фэй Чжао, который показал ему другой мир.

– Ты похудел, – вдруг замечает Фэй Чжао. – Тебя срочно надо откормить, Мэй-гэ.

– Фэй Чжао может называть а-Мэй.

Он хотел сказать это еще в тот день. Но не смог, не нашел в себе сил. Однако теперь они появились, сложившись из раскрошенных в пыль оков и окружившего его тепла.

Фэй Чжао снова отстраняется и удивленно хлопает глазами. Цзюэ Мэя пронзает мимолетным страхом, холодным, как воздух за пределами общежития: а если Фэй Чжао… против? Если он не желает употреблять подобное обращение, если оно слишком фамильярное для него?

– Тогда я для тебя – а-Чжао! – смеясь, легко говорит Фэй Чжао. И неожиданно замирает, потянув носом. – Ой, демоны, лапша!

Он бросается к сковородке, принимаясь спасать ужин, и бормочет под нос ругательства. Цзюэ Мэй чувствует новый прилив тепла и непривычной легкости в груди. Судьба сегодня благосклонна к нему. Она словно всегда знала, чем он болен и что должно было его вылечить. Периодически подкрадывается мысль, что он спит, но на самом деле Цзюэ Мэй никогда не видит настолько яркие сны.

В ближайшее время нужно будет вернуться к занятиям. Объясниться с преподавателями. И купить другой телефон, ведь прежний так и остался в отцовском кабинете. У Цзюэ Мэя есть некоторые накопления. И… ему не нравится юридический, ведь это выбор отца, никогда не нравился, но уйти сейчас будет нерационально. К тому же он может закончить, чтобы стать лучше отца. Это достойная цель.

– Ты про ректора слышал уже? – спрашивает Фэй Чжао.

– Дагэ рассказал в машине, – отвечает Цзюэ Мэй.

– Говорят, он только разговаривать теперь может и за ним ухаживает жена. Ужас, правда? Я бы