Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

– Я так испугался, Цю-лаоши, – шептал он. – И я так рад, что вы живы. Мне немного странно видеть вас, ну, другим. Но я привыкну, правда! Я же обещал. Я же говорил, что хочу узнать вас настоящего.

Цю Вэнь с трудом смаргивал соленую влагу, держа ладонь на голове Бин Чуаня, чуть перебирая мягкие волнистые пряди.

Теперь Бин Чуань приходит каждый день хотя бы на полчаса. Улыбается, делится новостями, светлый, искристый и непосредственный. Больше не боится, не подбирается робким неприрученным зверем, видимо поняв, что под другой внешностью скрывается все тот же человек. И Цю Вэнь может выдохнуть облегченно.

У Цю Вэня нет телефона, а выходить в коридор к телевизору слишком утомительно. От Гун Шаня он узнает про то, что Чэнчжэнем оказался сам Мянь Шэнь. От Бин Чуаня, который даже показывает видео, – про «встречу» с участием Гань Юэ и Хунь Лана. А от Цзи Цюаня слышит новость, что ректор теперь парализован из-за неудачного использования духовной проекции и что по этому поводу сейчас ведут расследование.

Вопрос, почему Чэнчжэнь не указал Цан Юаню на ошибку, становится еще более острым. Отчего-то Цю Вэня волнует только это – он почти не удивляется, кажется, личности Чэнчжэня. Может быть, просто устал удивляться.

Во всяком случае, у него не переворачивается мир, не меняются местами небо и земля, ничего не рушится в жизни от факта, что человеком, поломавшим судьбы многих людей, в том числе их с братом, оказался ректор университета. Цю Вэнь ощущает только глухую ярость, жгущую грудь дотлевающими углями. И прокручивает с каким-то мрачным удовлетворением кощунственную мысль: так ему и надо. Заслужил.

Самым неожиданным посетителем для Цю Вэня оказывается профессор Мо, который приходит на пятый день его бессмысленного времяпрепровождения, состоящего из медицинских процедур, еды по расписанию и рассматривания либо потолка, либо вида за окном. Весьма унылого вида: во дворе больницы есть небольшой сквер, но деревья, практически голые, печально тянутся к небу.

Именно место профессора Мо, их научного руководителя, в свое время занял брат. Цю Вэнь, ждущий вообще-то Бин Чуаня и ошарашенный тем, кто оказывается на пороге палаты почти сразу после ушедшей медсестры, подрывается встать. Но профессор осаживает его коротким взмахом руки. Цю Вэнь садится в постели, складывая ладони перед грудью.

– Здравствуй, здравствуй, сяо Цю. Давно не виделись. Не надо, брось эти церемонии, – с легкой улыбкой произносит профессор Мо, чуть хлопая его сухой узловатой ладонью по локтю и вынуждая опустить руки. – Ну что, как идет восстановление? Ты ведь надолго пропал. Пять месяцев, я правильно посчитал? Немаленький срок.

– Восстановление… хорошо, – отвечает Цю Вэнь, отчего-то, как мальчишка-студент, преисполняясь робости перед своим бывшим преподавателем. – На самом деле я не совсем понимаю, зачем мне…

– …Зачем тебе здесь надо находиться? – хмыкает профессор. – Знаю. Все-таки капсулу, в которой тебя держали, начинал разрабатывать я.

Цю Вэнь растерянно моргает. Капсулу?..

Профессор Мо, проигнорировав его вопросительный взгляд и не дав больше никаких пояснений, присаживается на стул. Его движения все так же ловки и расторопны, хотя на голове явно прибавилось седых волос. И он все так же делает традиционный пучок на макушке, заколотый гуанью[48], и так же оставляет небольшую бородку, что придает ему миролюбивый вид. Но Цю Вэнь знает, каков профессор Мо, если разозлить. Лучше не знать.

– Почему не спрашиваешь ничего? Тебе не сказали про капсулу? – наконец интересуется профессор. Цю Вэнь качает головой. – Странно, кажется, я буквально вчера давал одному научному журналу интервью… Но ладно. Это особое устройство, которое использовал Цан Юань, чтобы сохранять твое тело в таком прекрасном состоянии. Она работает на энергии нескольких артефактов. Поддерживает мышцы, питает ткани, выводит и перерабатывает продукты обмена. Жаль, что лишь на заклинателях можно применять.

– Но как… она оказалась у Цан Юаня? – растерянно произносит Цю Вэнь, вроде бы что-то улавливая. – Если это ваша разработка, Мо-лаоши.

– Незаконченная разработка, – поправляет профессор Мо, закидывая ногу на ногу и переплетая пальцы на колене. – И у него, очевидно, никак. Он бы ей и дать ци для работы не смог бы. А вот у сяо Мяня… Вероятно, он самостоятельно продолжил наши исследования, в то время как я оставил их. Жаль, что теперь сгорела…

Цю Вэнь понимает, что окончательно запутался. «Сяо Мянь»? Профессор что, говорит про ректора? Мысли беспорядочно наскакивают друг на друга от переизбытка информации, и никак не получается толком схватиться хоть за одну, чтобы начать расплетать и соединять последовательно. Видимо, выражение лица Цю Вэня на сей раз слишком красноречиво, потому что профессор Мо хмыкает.

– Ты не знал и того, что Мянь Шэнь учился на биологическом? – В ответ на очередное покачивание головой он цокает языком. – Вот молодежь, никакого интереса к истории университета. А он ведь считался лучшим студентом, гордостью и любимцем преподавателей. Не закончил, правда. – Профессор вдруг поджимает губы, становясь серьезным. – Наша научная работа как раз была посвящена искусственному поддержанию жизнедеятельности с помощью энергии артефактов.

– А почему… не закончил? – спрашивает Цю Вэнь, догадываясь, что именно это важно. Он раньше никогда не верил интуиции, но за последнее время она слишком много раз его спасала вместо здравого рассудка и пресловутого логического мышления.

– Неудачно помог одному своему «другу», – отвечает профессор Мо, постукивая пальцами по колену – все еще поразительно гибкими и подвижными для его возраста. – Сяо Мяня подставили и оклеветали одногруппники, и он был отчислен. Пропал на несколько лет. Потом поступил снова, уже на управление персоналом.

Тон подчеркнуто отстранен и кажется равнодушным, но Цю Вэнь прекрасно помнит: так профессор Мо разговаривает, когда не хочет показывать эмоции. Цю Вэнь хмурится.

– На самом деле, – продолжает профессор Мо, – вы не помните, а вот я очень даже помню. Этот «Чэнчжэнь» появился уже лет десять назад. Почти одновременно с тем, как сяо Мянь прошел внутриуниверситетский конкурс и занял кресло ректора. Тридцать семь ему было, совсем молодой…

– Случалось что-то и до истории с Гань Юэ? – спрашивает Цю Вэнь, припоминая, что это самое раннее происшествие из тех, о которых ему известно.

– Случалось, разумеется. Завистники-то были и есть всегда. Но подозрений ни у кого не возникало. У одного проблемы, у другого – бывает, случаются ведь темные полосы и без всякого Чэнчжэня. Странно, на самом деле, что Гун Шаня не коснулось. Хотя, вероятно, это дитя просто не способно у кого-либо вызывать зависть и ненависть, чтобы его захотели… как это называется, «заказать»? Слышал, кстати, именно ему прочат теперь место ректора.

Цю Вэнь впервые за весь разговор чуть приподнимает уголки губ и кивает.